Думаю, немцы все равно быстро поймут, кто так рьяно принялся орудовать в их тылах, и это даже без применения нами танков. Надо готовиться к тяжелым боям, а пока стоит начать делать закладки из топлива и боеприпасов в окрестных лесах, так как только господь знает, как повернутся наши дела и какие кульбиты мы будем тут выписывать.
А пока стоит присмотреться к немецким штабам, так тоже можно очень хорошо их тормозить, ну и, разумеется, пополнять свой отряд. Наших окруженцев и пленных тут много, доберем до необходимого количества, а затем просто будем формировать из них отдельные отряды и отпускать: пускай сами крутятся, все одно и нам, и фронту польза. А что, глядишь, тоже какое-то количество противника уничтожат, да и немецкие силы заставят распыляться еще в охоте и за ними.
Если сможем продержаться до начала осени, то нам, считай, повезло. Тогда можно будет с чистой совестью прорываться к своим, а то в распутицу толку от нас уже почти не будет, так что лучше в таком случае прорваться за линию фронта. Отдохнем, переформируемся и уже в составе фронта будем сражаться. Но это только если нам повезет дожить до осени.
Глава 13
Михаэль Шперлинг не жалел, что попал в армию. Пускай он был всего лишь ефрейтор, но и это неплохо, тем более что он выслужил это звание за два года, а господин штабс-фельдфебель говорил ему, что он вполне может стать в ближайшее время старшим ефрейтором. Вроде всего лишь чуть-чуть продвинется по армейской лестнице, но жалованье станет чуть выше, а там кто знает, может, и он сможет дослужиться до штабс-фельдфебеля. А самое главное, чем выше будет его звание, тем лучший надел он получит потом в покоренной России, а это немало значит. Хочешь после войны получить свой надел в хорошем месте, а также побольше русских рабов, значит, надо показать начальству, что ты хороший солдат, который заслужил это по праву.
Но все это будет потом, а пока он хотел взять свое по праву победителя. Их взвод придали для охраны службы снабжения армии. Зачем везти скоропортящиеся продукты из рейха, когда их можно взять на месте, в местных деревнях? Свежее мясо, овощи и молочные продукты лучше забирать у аборигенов на месте, вот только из-за того, что по лесам до сих пор шлялись остатки разбитых частей русских, командование полка распорядилось выделить его взвод для помощи и охраны интендантов.
Пока тыловики выгребали из закромов местных селян продовольствие, Михаэль углядел вполне симпатичную селянку. Еще очень молодая, она тем не менее уже успела округлиться и выглядела очень сексуально. Вот ее он и затащил в сарай. Мерзавка попробовала сопротивляться, даже слегка расцарапала ему лицо, но после доброго удара кулаком по голове, как говорится, поплыла и перестала сопротивляться. Содрав с нее платье и нижнее белье, Михаэль остался вполне довольным увиденным: симпатичное личико и хорошая фигурка, вполне в его вкусе. А потому, завалив ее на стоявшую тут телегу, он, спустив брюки и трусы, раздвинул ей ноги и вошел в нее. А она, оказывается, еще не знала мужчин, и тем приятней ему было иметь эту молоденькую селянку.
Так и не пришедшая в себя от сильного удара по голове девушка лежала безвольной куклой, но Михаэля это не смущало, и только кончив, он сообразил, что что-то идет не так. Он настолько увлекся процессом, что перестал обращать внимание на звуки снаружи и только теперь понял, что в деревне стреляли. Он стал торопливо натягивать на себя трусы и брюки, и тут дверь в сарай открылась, и в него стремительно влетели два человека в русской форме. Михаэль бросил застегивать штаны и рванул к своей винтовке, благо она была рядом, но не успел. Русский оказался быстрей и без всяких проволочек двинул его прикладом своей винтовки в челюсть – и свет померк.
В себя Михаэль пришел оттого, что на него вылили ведро воды, причем, похоже, это было не первое ведро. Он был привязан к столбу, причем на нем был только его китель, брюк и трусов не было. Вокруг стояли одни русские, а тела его камрадов лежали на земле. Сам вид русских показывал, что они недовольны. Правда, той девушки рядом не было, но внутри Михаэля зарождался страх.
Внезапно русские расступились, и вперед вышла довольно красивая девушка, вот только она была не в платье, а в русском танкистском комбинезоне и с их ребристым шлемом на голове. Подойдя к нему, она что-то стала говорить по-русски, причем очень эмоционально, и окружавшие ее солдаты поддерживали ее.