– Надя, а как вы можете прокомментировать слухи о том, что вы с особой жестокостью казнили пленных немцев?
– Это не слухи.
– То есть это все выдумка противника?
– Нет, это все чистая правда, но, как всегда, все упирается в нюансы.
– А можно поподробней?
– Разумеется. Так, к примеру, танкистов одной немецкой части я приказала связать и, бросив их на дорогу, проехаться по ним на их же собственных танках, которые мы захватили. Да, с одной стороны, это кажется полным варварством и военным преступлением, но это только если не знать всю подоплеку этого дела. За этими танкистами мы специально охотились, искали их и были рады, когда нашли. А причиной этого стало обнаружение нами уничтоженной противником нашей колонны медсанбата и разъяснение чудом выжившего ездового с нее. Буквально за несколько часов до того, как мы наткнулись на эту колонну, немецкие танкисты просто раздавили ее своими танками. Они догоняли телеги с нашими ранеными и давили их гусеницами. Как это назвать?! Что они после этого заслуживали?! Гуманного обращения?! Как там говорится: «И аз воздам!» Вот только ждать, когда этих убийц постигнет божья кара, я не собираюсь. Небесная канцелярия слишком нерасторопна, к тому же кто его знает, а есть ли она на самом деле? Оттуда пока еще никто не возвращался, чтобы это подтвердить или опровергнуть.
Про свой случай я лучше промолчу, так как до сих пор непонятно, кто и зачем так со мной поступил.
– А вообще, безнаказанность рождает вседозволенность. Уверенность в том, что за любые преступления, совершенные против нашего народа, они не будут нести никакой ответственности, рождает многочисленные случаи самых страшных преступлений. Сжигание мирного населения живьем, изнасилования даже маленьких девочек, убийства раненых и пленных – это то, что массово совершают немецкие солдаты.
Вы знаете, я говорила с пленными немецкими офицерами и спрашивала их, почему они так себя ведут у нас. И что они мне отвечали? Мы освобождаем себе жизненное пространство. Нам обещаны нашим фюрером поместья и рабы, а лишние должны быть уничтожены. Вы поняли? Это наши земли должны отойти им на поместья, а наши люди должны стать их рабами, и все лишние должны быть безжалостно уничтожены. Вот такой новый порядок несут нам очередные завоеватели. И поэтому каждый наш боец должен знать, что он сражается не столько за советскую власть и лично товарища Сталина, сколько за свои семьи, своих родных и близких, своих друзей и знакомых, за весь свой народ. За их право жить на своей земле и так, как они этого хотят, а не на ставшей вдруг чужой земле и по приказам хозяев. Это должен знать и понимать каждый наш боец и командир, каждый советский человек и не испытывать ни малейшей жалости к оккупантам, зная, что они не пощадят его семью, если она окажется на временно оккупированной противником территории.
Я лично видела догорающий сарай, в который немцы согнали население небольшой деревушки. А самое страшное – это чувства моего бойца, который был родом из этой самой деревушки. В том сарае сгорела вся его семья. И самое обидное, мы опоздали совсем чуть-чуть, чтобы это предотвратить. А теперь представьте себя на месте того бойца, что это ваши родные и близкие сгорели заживо, потому что нелюдь в человеческом обличье решила захватить себе жизненное пространство. Часть этих упырей мы захватили живьем, после чего казнили их с особой жестокостью. Да-да, именно казнили, так, как они того заслужили, и казнил их тот самый боец, что потерял в той деревне всю свою семью.
Всеми своими действиями я показала, что противник за свои преступления будет наказан самым изуверским способом, что они получат адекватное наказание за свои преступления. Только так, казня их самым жестоким образом за их преступления, мы можем хоть как-то защитить наше население, оказавшееся в оккупации. Только осознание неотвратимости самого жестокого наказания за свои преступления может хоть как-то их предотвратить.
– Надя, а вы знаете, что за вашу голову немцами назначена большая награда и вы объявлены личным врагом Гитлера и Германии?
– Честно говоря, нет, но это показывает, что я все делала правильно. И я ни о чем не жалею. Пускай противник знает, что никакой жалости за свои преступления он не получит. А я и дальше по мере своих сил буду давить его, как бешеного зверя, и даже после смерти вернусь карать его. Как правильно сказал товарищ Сталин, наше дело правое, враг будет разбит, и победа будет за нами!
Глава 18
Нечаева заинтересовала вождя. На фоне поражений профессиональных военных она, попав в окружение, развернулась даже лучше, чем в порядках наших войск. После этого он стал отслеживать ее действия и поэтому не мог пропустить ее выступление по радио. Никаких заранее заготовленных речей, только прямой эфир. И сейчас он слушал выступление Нечаевой по радио, а вместе с ним в его кабинете находился и Мехлис.