Группе армий «Север» предписывалось: «Продвижение в направлении Ленинграда возобновить лишь после того, как 18-я армия войдет в соприкосновение с 4-й танковой группой, а ее восточный фланг будет обеспечен силами 16-й армии».
Гитлер проваливает план кампании
Это было полным отречением от первоначального плана - мощными силами, сосредоточенными в центре, пробиться через Смоленск на Москву. «Мощные силы» центра, состоявшие из двух танковых групп и трех полевых армии, сократились до одной полевой армии. Обе же танковые группы - основная ударная сила - были переброшены одна направо, другая налево. Совершенно очевидно, что подобное обстоятельство противоречило принципу — наступать там, где противник более всего ослаблен, то есть здесь, между Смоленском и Великими Луками в направлении на Ржев.
Чем вызывалась подобная перемена первоначального замысла? Четыре недели спустя Гитлер утверждал, что он с самого начала придерживался намерения задержать на Днепре группу армий «Центр». Но это неверно. Как мы уже видели, он еще до начала войны неоднократно одобрительно высказывался по поводу предложения ОКХ о нанесении главного удара на Москву. В течение же прошедших недель он мог бы задержать на Днепре 2-ю танковую группу. Однако он этого не сделал.
Правда, против продолжения наступления на Москву в то время был один веский аргумент оперативного значения. Если в центре разгром находившихся в Белоруссии войск противника удался неожиданно быстро и полно, то на других направлениях успехи были не столь велики. Например, не удалось отбросить на юг противника, действовавшего южнее Припяти и западнее Днепра. Попытка сбросить прибалтийскую группировку в море также не увенчалась успехом. Таким образом, оба фланга группы армий «Центр» при продвижении на Москву подверглись опасности оказаться под ударами, на юге эта опасность уже давала о себе знать. Чтобы создать необходимую предпосылку для дальнейшего продвижения на Москву, следовало отбросить 21-ю русскую армию. Продолжение наступления 2-й армии через Гомель с задачей уничтожить 5-ю русскую армию, а тем более наступление 2-й танковой группы через реку Десну с целью выхода в тыл 6-й и 12-й русским армиям на деле означало отказ от наступления на Москву.
Но стремился ли еще Гитлер наступать на Москву? Его запланированный в директиве № 33 «марш на Москву» очень скоро остановился бы. Могло ли еще повлиять на исход войны взятие Москвы? Могло ли оно заставить Сталина пойти на мир? Без знания тогдашней обстановки, сложившейся у русских, ответить на эти вопросы невозможно. Приводимое до сих пор обоснование необходимости наступления на Москву, сводившееся к тому, что только на этом направлении можно заставить противника принять решающее сражение, не имело уже под собой почвы. Это стало очевидным после того, как противник ни на одном из фронтов не только не проявлял никакого желания избежать сражения, но, наоборот, стремился к тому, чтобы повсюду упорным сопротивлением и мощными контрударами остановить наступающие немецкие войска. Русское командование, как предполагало ОКХ, стремилось заставить немецкие войска остановить свое продвижение и перейти к позиционной войне. Но сделать это противнику пока не удавалось. Для того чтобы директива № 33 могла стать действительностью, следовало завершить операцию на окружение под Смоленском.
Мрачное настроение в ОКХ
ОКХ выражало недовольство развитием обстановки в июле. Настроение главнокомандующего сухопутными силами 21 июля было подавленным. Также и начальнику генерального штаба перспективы на достижение сколько-нибудь значительного успеха в этой битве не казались блестящими. Из кольца окружения под Невелем, на создание которого бросили так много сил и средств, ускользнуло значительное количество русских войск. Великие Луки, оперативное значение которых ОКХ понимало лучше, чем группа армий «Центр», пришлось оставить. Из доклада главнокомандующего военно- воздушными силами Гитлеру явствовало, что противник «сплошным потоком» уходит из смоленского котла. Это преувеличение. Но, все же если учесть, что 2-ю танковую группу никакими приказами не удавалось привести в движение с целью сомкнуть кольцо окружения восточнее Смоленска, а сил 7-й танковой дивизии было недостаточно, чтобы растянуть это кольцо на юг, за автостраду, то фактически противник действительно имел возможность в ночное время уходить на восток через Днепр. Хотя эти обстоятельства не давали причин для особой радости, однако они едва ли могли приуменьшить значение все же немалых успехов, если бы не ежедневное мелочное вмешательство Гитлера в функции командования, его мания характеризовать неизбежные неудачи на фронте злонамеренными действиями отдельных командиров. В конечном счете отношения между Гитлером и главнокомандующим сухопутными силами обострились. От всего этого страдал в первую очередь главнокомандующий, да и более сильный по характеру начальник генерального штаба также жаловался тогда, что «операции распались на отдельные бои и что вся деятельность по управлению войсками ограничивается отдачей отдельных распоряжений, хотя это является делом командования армий и групп армий». Особенно же оскорбительной была нотация, которую Гитлер прочитал главнокомандующему сухопутными силами по поводу одного доклада об использовании танковых соединений. Гитлер очень резко критиковал проведенные до сих пор операции. 23 июля он заявил: «В условиях, когда противник, не считаясь с потерями, оказывает упорное сопротивление, необходимо отказаться от проведения операций с далеко идущими целями до тех пор, пока противник еще располагает резервами для нанесения контрударов. В данной обстановке необходимо ограничиваться проведением охватывающих маневров небольших масштабов, с тем чтобы обеспечить пехотным дивизиям возможность быстрого вступления в бой и выхода из него». Гитлер проявил несправедливость. Он мог бы быть доволен успехами проведенных до сих пор операций на окружение. Свое удовлетворение этими успехами он выразил тем, что наградил командующих обеих танковых групп, принимавших участие в боевых действиях, высокими орденами. По существу приведенных высказываний Гитлера необходимо сказать следующее. Именно упорное сопротивление, которое оказывали русские, удерживая свои позиции даже в тех случаях, когда им грозила опасность с обоих флангов, позволяло проводить подобные операции на окружение. Ни один командир не может оставить неиспользованными такие благоприятные обстоятельства. Оказывая упорное сопротивление, противник не только нес значительные потери в технике и оставлял пленных, но терял много людей во время отчаянных попыток вырваться из окружения, предпринимаемых слишком поздно. Достигается ли окружение путем широких охватывающих операций или путем тактического прорыва - зависит от того, имеется ли возможность для проведения такой операции или она должна быть сначала создана путем прорыва. В обоих этих случаях войска, осуществляющие охватывающий маневр, подвергаются сами опасности стать объектом охвата. Устоять перед такими кризисами оказалось не в силах Гитлера. Но и в будущих войнах, по-видимому, правильным явится то, что писал об охватах Клаузевиц: «Мы говорим о полной победе... а не просто о выигранном сражении. Но для такой победы необходимо охватывающее наступление или же сражение с перевернутым фронтом, ибо в обоих случаях исход носит решительный характер».