— О, великая и могучая лапа Рогатой! — запищали охотники. — В джунглях есть человечишки! Живые человечишки! Мы их видели-чуяли!
Танкуоль погладил рог, переваривая эмоциональное сообщение. Единственными людьми, которых они видели с тех пор, как приземлились в этом проклятом месте, были ходячие мертвецы в болоте. Серый провидец уже начал думать, что на всем континенте нет человечишек. По своему опыту он знал, что, как только люди обосновываются в определенном месте, они быстро начинают вить гнезда повсюду. И все же крысолюды не видели никаких признаков человеческих селений. Более того, за исключением башни зомби, единственными строениями, которые им попались, были руины, оставленные ящеролюдами.
Что же тут делают люди, находясь так далеко от тех мест, где они вправе быть? Ответ пришел к Танкуолю, когда он посмотрел на взволнованных охотников. Ну конечно же! Он готов был укусить себя за то, что не понял этого раньше. Это был тот самый знак, которого он так долго ждал! Как только серый провидец осознал это, в его извращенном мозгу мгновенно начал складываться план.
— Идите-приведите человечишек! — зарычал Танкуоль на приспешников. — Я хочу всех-всех человечишек! Приведите их ко мне живыми-живыми! Если убьете-убьете, я вырежу вам мозги и вам же скормлю!
Его приспешники не стали подвергать сомнению реальность такой угрозы, а повернулись и помчались в джунгли, стремясь выполнить приказ. Серый провидец смотрел им вслед, нетерпеливо помахивая хвостом. Теперь, когда план сложился в голове, он хотел испытать его на деле. Если он прав, то очень скоро они окажутся внутри Храма Змея.
Если же ошибся… Танкуоль вздрогнул и начал думать о том, что будет делать в случае ошибки.
После побега от хладнокровок путь через джунгли стал пыткой. С утратой воды стало нечем облегчить страдания от изнурительной жары, превращающей каждый вдох в мучительную агонию. Даже изысканный наряд ван Зоммерхауса превратился в полоски гнилой ткани, свисавшие влажными лохмотьями с его изголодавшегося тела. После встречи с гигантскими рептилиями они больше не сворачивали с тропы в поисках пищи. Раньше люди представляли себе, что самое худшее, на что они могут наткнуться в джунглях, — это крадущийся ягуар. Теперь путники знали, что это не так, и, даже несмотря на урчание в животах, люди ни в какую не хотели снова отправиться в чащу.
У них оставалась только одна надежда: что загадочная тропа куда-нибудь их приведет. Все они слишком много повидали, чтобы сомневаться в колдовской природе этого пути. Раз за тропой стоит магия, то у нее должна быть какая-то цель, какая-то причина для существования. На каждом повороте люди ожидали увидеть золотой город, о котором до сих пор талдычил ван Зоммерхаус. И всякий раз они ощущали горький укол разочарования. Казалось, джунглям нет конца. Если какая-то далекая сила и опекала их, то, похоже, сильно переоценила человеческую выносливость.
Или нет? Адальвольф задумался о кратких проблесках ночного неба, которые видел над головой между деревьев. Он не имел достаточных познаний в астрономии и не понимал, что с этими звездами что-то не так. Капитан Шехтер и Марджус, гораздо лучше разбиравшиеся в навигации по ночному небу, были настолько напуганы увиденным, что, как только солнце заходило, они упрямо отказывались даже взглянуть вверх.
Однажды, в очередной день пути, брат Дитхельм объяснил, что напугало матросов.
— Дело не в том, что эти звезды им незнакомы, — сказал священник. — А в том, что они перемещаются по небу так, как не может делать ни одна звезда. — Он покачал головой. — Никакая магия, даже та, что прокладывает тропу для нас, не в силах сдвинуть звезды с места. Значит, это мы движемся странными путями, а не небеса. Представь себе лист пергамента, на котором ты проводишь линию. Теперь возьми тот же самый лист, сложи его и нарисуй линию. Ты снова провел карандашом через весь пергамент, но эта линия гораздо короче.
Наемник растерянно заморгал, услышав слова Дитхельма.
— Не понимаю.
Дитхельм одарил его терпеливой улыбкой.
— Эта дорога, — сказал он. — Мы знаем, что она создана колдовством. Но думаю, мы ошибаемся, предполагая, что тропа просто проходит через джунгли. Я думаю, что она также складывает пространство вокруг себя. Дорога, как и мой пергамент, укорачивает линию каким-то странным образом, непонятным нам. На наш взгляд, ничего не изменилось, потому что мы идем внутри складки и не знаем, насколько велико должно быть расстояние. Звезды, однако, не проведешь, и когда они светят на нас, то светят оттуда, где действительно находятся, а не оттуда, где, по нашему мнению, должны находиться.
У Адальвольфа пересохло во рту от объяснений священника.
— Я слышал безумные байки о подобных вещах от норсийских моряков в землях, что лежат за Страной троллей, но никогда не верил им. Существует ли настолько сильная магия, чтобы так изменить саму землю?
— Боюсь, мы бродим посреди доказательства существования такой магии, — сказал Дитхельм. — Мы можем только молиться, чтобы разум, стоящий за ней, не питал к нам злобы.
С тропинки впереди донеслись оживленные голоса. Адальвольф и Дитхельм поспешили вперед и увидели, что оставшиеся матросы рубят лианы, окаймлявшие дорогу. Шехтер стоял рядом, скрестив руки на груди и наблюдая за работой команды, а ван Зоммерхаус подбадривал их, обещая каждому по золотому гульдену, если они поторопятся.
— Что здесь происходит? — спросил Адальвольф Хильтруду.
Женщина улыбнулась ему, и на ее истощенном лице появилось выражение напряженного ожидания.
— Один из матросов услышал, как в джунглях рядом с тропой течет вода! Он думает, что это что-то вроде реки.
— Вода! — воскликнул Адальвольф.
Интересно, звучало ли когда-нибудь слово прекраснее этого? Последняя настоящая вода была у них, когда они потеряли сани. С тех пор люди пили все, что могли выжать из промокшей одежды после нередких дождей в джунглях.
— Они уверены?
— Уверены, — сказал Дитхельм. — Я чувствую рядом с нами запах огромного количества воды.
Матросские топоры и кортики людей прорвались сквозь стену лиан.
Дальше они обнаружили, что деревья стали заметно реже, поскольку земля была перенасыщена влагой и плотную массу растительности, уже привычную для путников, поддерживать не могла. В отсутствие деревьев на влажной земле буйно разрослись кусты папоротника и осока. Они не заслоняли желанного зрелища, согревавшего сердца людей на тропе: огромная река прорезала путь сквозь деревья, ее зеленые воды тихо журчали, омывая многочисленные валуны, окаймлявшие ее границы.
Голод не заставил выживших путников бросить вызов ужасам джунглей, но жажда оказалась сильнее голода и заглушила даже страх. При виде такого изобилия воды совсем рядом матросы бросились к реке, крича и смеясь как дети. Адальвольф и Хильтруда присоединились к безумному забегу к реке, и даже ван Зоммерхаус забыл о своем барском достоинстве и бросился с головой в изумрудные воды. Только брат Дитхельм сохранил осторожность. Спускаясь к берегу реки, он следил за каждым деревом и кустом в поисках первых признаков опасности.
Команда с жадностью напилась воды и принялась счищать грязь с одежды и тел. Хильтруда пыталась смыть пятна с рваного платья, изо всех сил стараясь не обращать внимания на похотливое улюлюканье матросов, глазеющих на ее обнаженные стройные ноги. Капитан Шехтер наполнил водой шляпу, затем перевернул ее над головой, давая прохладной жидкости омыть лицо. Ван Зоммерхаус после первого нырка в реку, развалился на одном из валунов и изящно окроплял шею водой, как благородная дама духами. Марджус и матросы резвились посреди мелководной реки, наслаждаясь роскошью момента.
Сделав несколько затяжных глотков из реки, Адальвольф уселся на песчаном берегу и начал расстегивать доспехи. Он еще вполне отдавал себе отчет, что нельзя допустить, чтобы броня заржавела больше, чем от дождя. Он осторожно положил мятую и потемневшую кольчугу на камни и начал стягивать сапоги. Но тут на его плечо легла рука Дитхельма.