— Это пример-предупреждение! — зашипел Танкуоль на съежившихся людей. — Бросьте мне вызов — и умрете-умрете! — Он окинул дрожащих людей гневным взглядом. Заметив, что один из них — женщина, он удивленно прищурился: — В следующий раз я скормлю Костодеру вашу самку!
Он почувствовал удовлетворение, увидев, как один из людей мгновенно обхватил женщину рукой, защищая. По опыту серого провидца, люди никогда не были так сговорчивы, как тогда, когда угрожали их самкам и детенышам.
Как ни странно, но один из людей смотрел на него без особого страха, который выказывали другие. Животное проявило еще большее безрассудство, заговорив с Танкуолем.
— Это ты проложил тропу, по которой мы шли? — спросил человек.
Танкуоль в замешательстве наморщил лоб. Ему не нравился этот человечишка, от него исходил слабый запах магии. Он испытывал искушение приказать убить дерзкую тварь просто ради собственной безопасности, но провидец смирил порыв: если он ошибается насчет того, как попасть внутрь пирамиды, этот человек может знать другой способ. Танкуоль понятия не имел, что это за тропа, о которой болтал человечишко, но решил развить тему.
— Конечно, глупое мясо! — рявкнул Танкуоль. — Своим могуществом я послал-проложил тропу-дорогу, чтобы привести вас ко мне. Теперь вы должны служить-повиноваться серому провидцу Танкуолю за то, что он спас вас!
Люди не выглядели особенно благодарными, но, очевидно, теперь они еще больше боялись его — и на этот раз человечишки не смотрели на Костодера по ошибке. Это хорошо: чем больше они будут бояться его, тем быстрее будут подчиняться каждому приказу.
Танкуоль повелел Конгу и Шэню подготовить всех скавенов к походу. Теперь, когда у него были люди, Танкуоль жаждал проверить свою теорию. Если он прав, они скоро окажутся внутри пирамиды и смогут застать Шиукоатля врасплох.
Если он ошибается… что же, чем больше скавенов убьют ящеры, когда они вернутся в Кецу, тем лучше для Танкуоля!
Глава девятая
ХРАМ ЗМЕЯ
Когда скавены вернулись, в городе Кеца царила мертвая тишина. На этот раз не было загорающих сцинков, и некого было убивать и терзать, как это делал покойный и неоплакиваемый Шиван Нюхач. Сейчас Танкуоль предпочел более осторожный подход. Они обошли вокруг города и вошли в него с севера, а не с юга, стараясь держаться подальше от широких главных дорог, ведущих прямо к пирамиде. Они быстро перемещались по разрушенным боковым улочкам и держались в тени.
Было нелегко бесшумно вести сотню скавенов и целую кучу рабов-людей через завалы. Если бы Танкуоль не был гением стратегии, он, возможно, не решился бы осуществить столь смелый маневр. Вероятно, держать войска в отличной форме очень помогло то обстоятельство, что Костодер откусил голову первому же крысюку, поднявшему шум. Как обнаружил Танкуоль, немного террора — отличное средство дисциплинировать этот сброд.
Люди, конечно, неуклюжи и медлительны. Если бы эти человечишки не были ему так нужны, Танкуоль выпотрошил бы их прежде, чем они прошли больше сотни ярдов в развалинах. Однако жалкие твари были жизненно важным элементом его плана, поэтому серый провидец стиснул зубы, пнул подвернувшегося под лапу подчиненного и просто сосредоточился на всем, что он сотворит с этими бесполезными существами, как только те выполнят свою задачу.
Над древним городом сияла полная луна, окрашивая крошащиеся камни нездешним серебряным светом. Великая пирамида Храма Сотека возвышалась, подобно сверкающей горе, среди окруживших ее распадающихся обломков. Вонь рептилий и змей густо ударила в носы скавенов, как только они вошли в город, но, когда крысолюды подползли ближе к храму, новый запах заставил их содрогнуться от страха — горячий застоявшийся запах крысиной крови.
Приблизившись к пирамиде, Танкуоль увидел, что вдоль ее ступеней выстроились ящеролюды, раскачиваясь, как змеи, грациозно и страшно. Между рядами сцинков дрожали и скулили несколько связанных скавенов — пленников, захваченных при первом злополучном штурме храма.
С плоской крыши пирамиды неслось тихое шипящее пение. Там возвышался огромный золотой алтарь, а на его поверхности лежал извивающийся скавен. Четверо жрецов-рептилий крепко держали крысолюда за руки и за ноги. Его жалобный плач заставил Танкуоля нервно оглянуться на джунгли и подумать, не лучше ли им вернуться в свое убежище. Но мысли об отступлении исчезли из головы Танкуоля, когда он увидел пятого сцинка, нависшего над пленником.
Даже с такого расстояния Танкуоль чувствовал ужасную силу этого ящеролюда. Хотя все рептилии казались ему одинаковыми, эту ауру мрачной злобы и древней враждебности он не мог спутать ни с чем. Сам Шиукоатль, ужасный Пророк Сотека, стоял позади алтаря и возносил обсидиановый нож над грудью бьющегося пленника!
Подняв чешуйчатую морду к небу, Шиукоатль запел хвалу Луне и всевидящим звездам. Затем пророк стремительно опустил руку. Когда кинжал вонзился в грудь крысолюду, тот закричал и дико задергался в жестокой хватке жрецов-сцинков. Шиукоатль безжалостно погружал лезвие кинжала в плоть жертвы, закончив лишь тогда, когда вырезал полный круг. Жрец запустил в кровавую рану вторую лапу и вырвал бьющееся сердце крысолюда.
Пророк не обращал внимания на дергающийся труп, распростертый под ним, и поднял свое подношение высоко над головой. Он держал сердце так, чтобы его могли видеть луна и все звезды. Затем шагнул вперед и показал трофей сцинкам, стоявшим на лестнице. Они торжествующе зашипели, распахнув гребни на головах в знак полного удовольствия. Шиукоатль передал сердце сцинку, стоявшему на верхней ступеньке. Коротко чирикнув в честь предводителя, ящеролюд с жадностью вцепился в кусок окровавленной плоти.
Шиукоатль отступил за алтарь. По взмаху его головы четверо жрецов зашевелились. В полную противоположность благоговению, с которым отнеслись к сердцу, жрецы попросту сбросили тело крысолюда вниз по склону пирамиды, даже не удосужившись посмотреть, куда оно упало. Когда еще одного пленного скавена подняли по лестнице и положили на золотой алтарь, Шиукоатль одобрительно кивнул.
Танкуоль вздрогнул, почувствовав мускусный запах страха, исходящий от его войска. Хорошо, что они напуганы — это скроет его собственный аромат ужаса. Даже люди были в шоке, с побелевшими лицами они смотрели, как Шиукоатль убивает пленников. Возможно, человечишки не так глупы, как считал серый провидец.
— Мы-мы не будем сражаться-убивать этого-этого! — взвыл Шэнь Цинхэ, крепко зажав лапами хвост. — Бежим-бежим!
— Быстро-быстро! — добавил Цан Квик, стуча клыками.
— Иди скажи-скажи Повелителю ночи, что убить-грохнуть чешуятину невозможно! — настаивал Конг Спинолом.
Танкуоль ухмыльнулся каждому из подчиненных по очереди, и каждый из них задрожал под его безжалостным взглядом. Он тщательно скрывал собственный страх, когда упрекал воинов за то, что они проявили свой.
— Он вылез из своей чертовой норы! — прорычал Танкуоль, указывая когтем на вершину пирамиды. — Сейчас-сейчас! Мы ударим-убьем! Ящерное мясо молится змею-дьяволу и не увидит-учует нас, пока не станет слишком поздно-поздно!.. Конг, бери боевых крыс и нападай-убивай с этой стороны! — сказал Танкуоль массивному черному скавену. — Я беру-беру бегунов и ассасинов. Мы ударим-убьем с другого конца! Никакого страха-страха! Рогатая защитит нас!
Его клевреты, похоже, сомневались в последнем, но при этом сочли, что застигнуть ящеров врасплох — не такая уж плохая мысль. Танкуоль потеребил крошечный кусочек искажающего камня. Этого как раз хватит для восхитительно убийственного колдовства. Скрытая в этом движении Танкуоля угроза устранила последние сомнения скавенов по поводу его плана. Они быстро разделились на две группы. Воины Конга составляли самую большую группу, почти две трети от общего числа, и Танкуолю пришлось подавить инстинктивное желание присоединиться к ним. Вместо этого он повернулся к Цан Квику и двум десяткам разведчиков и ассасинов. Он нетерпеливо махнул им, чтобы они поспешили к задней части пирамиды, к той грани, к которой они подошли при первой атаке.
— А как насчет человечишек? — спросил Шэнь Цинхэ, махнув хвостом в сторону людей.