В стенах зияли многочисленные дверные проемы — темные проходы, ведущие в глубь пирамиды. По числу этих отверстий было с первого взгляда ясно, что это — центр сооружения, самое сердце храма. Адальвольф вздрогнул, заметив, что каждая арка блестит в мерцающем свете, потому что все двери были отделаны золотом и нефритом.
Но не из-за этого богатства ван Зоммерхаус и матрос хором издали торжествующий вопль. Эти двое стояли посреди помещения, поднявшись на невысокий помост, возвышавшийся над полом. На вершине возвышения находился большой алтарь. Адальвольф недоверчиво покачал головой, глядя на алтарь, размерами превышавший корабельный баркас и сияющий тем же блеском, что и позолоченные арки. Огромный алтарь был сделан из золота!
Осторожность исчезла, в голове застучали все алчные мысли, когда-либо посещавшие его. Адальвольф отпустил Хильтруду и бросился через зал. Он любовно провел руками по гладкой поверхности золотого алтаря. Алтарь был искусно сделан в форме сотен переплетенных змей, образующих сложную решетку несметных богатств. Сверкающие глаза каждой змеи были украшены прекраснейшими рубинами, подобных которым он прежде не видел, синие языки змей изготовлены из дробленых сапфиров, а сверкающие клыки — из жемчуга. Наемник мог только таращиться на богатство, лежащее под его руками. Этим алтарем можно полностью покрыть взятку, за которую Мариенбург приобрел независимость от Империи, и останется достаточно денег, чтобы взять в аренду весь город Карробург!
— А ты думал, что я сошел с ума! — хвастливо заявил ван Зоммерхаус, поглаживая одну из змей. — За столько золота и гном удавится! — Патрон рассмеялся. — Да что там гном? Клянусь мошной Гандриха, тут и дракон удавится!
Моряк попытался выковырять один из рубинов с алтаря, используя пряжку ремня как грубое подобие долота. Он громко выругался, когда камень выскочил и отлетел в сторону. Человек принялся нащупывать его в темноте и снова выругался. Повернувшись, он подбежал к одному из котлов и оторвал полоску ткани от своей изодранной рубашки. Подержав обрывок над огнем, моряк вскоре получил исправный факел. Однако, развернувшись, чтобы бежать обратно к алтарю, матрос замер на месте и театральным жестом указал на колонны.
— Они выложены драгоценными камнями! — крикнул моряк. Забыв о потерянном рубине, он бросился к ближайшей колонне и с жадной улыбкой принялся изучать ее. — Изумруды! Сапфиры! Бриллиант величиной с мой кулак!
Адальвольф обменялся радостным взглядом с ван Зоммерхаусом, и оба бросились вниз, чтобы посмотреть, что нашел моряк. Когда они бежали к колонне, наемник почувствовал, как что-то хрустнуло у него под сапогом. Он наклонился и поднял этот предмет с пола. Краска отхлынула от его лица, когда он обнаружил, что предмет, на который он наступил, оказался стрелой с обсидиановым наконечником, все еще мокрым от крови. Суровое напоминание, что это место не заброшено, холодная пощечина, охладившая мечты о золоте и славе.
— Надо уходить отсюда, — прошептал Дитхельм на ухо Адальвольфу. На лице священника застыло выражение немого, почти первобытного ужаса. — Я чувствую, что мы стоим в доме чужого бога, не очень-то дружелюбного к нашей породе. Мы должны уйти, пока не пробудили его.
Адальвольф попытался оттолкнуть священника. Предостерегающие слова Дитхельма вызвали в наемнике гневное негодование. Что мог знать простой жрец Мананна о ценности золота? О том, как кормить и защищать семью, практически ставшую чужой? О том, что значит иметь достаточно денег, чтобы купить себе новую жизнь? С золотом, словно выставленным здесь на всеобщее обозрение, Адальвольф будет богат и уважаем! Он будет кем-то, а не просто наемником — грозой пиратов! Он сможет позволить себе любовь достойной женщины…
Наемник огляделся по сторонам в поисках Хильтруды. Он увидел ее и испытал большое облегчение. Куртизанка совершенно забыла о своем страхе и была так же очарована золотом, как и все остальные. Она помчалась, как школьница, чтобы помочь ван Зоммерхаусу и матросу снять драгоценные камни с колонн, ее глаза сияли от восторга перед богатством.
Потом ее лицо побледнело, а в глазах появилось отчаяние. Она замерла на полушаге, в немом ужасе глядя в темноту храма.
Адальвольф услышал звук, похожий на треск разворачиваемой парусины, и, двинувшись в этом направлении, обнаружил причину и источник ужаса Хильтруды. Наемник упал на колени, и каждый мускул его тела словно превратился в желе. Темнота храма скрывала мерзость, заставлявшую даже ужасы, изображенные на каменных фресках, казаться щенячьей забавой.
Из тени внутреннего храма выскользнула гигантская, неимоверных размеров змея. Ее гладкое тело влажно блестело в свете костра, бронированные коричнево-черные чешуйки шуршали по колоннам, оставляя за собой клочья серой, безжизненной кожи. Сплющенная голова величиной с речную баржу поднялась с пола, черные лужицы глаз уставились на храм, синяя плеть раздвоенного языка мерцала и плясала перед мордой, принюхиваясь к воздуху. Огромная змея продолжала выползать из темноты, извиваясь чешуйчатым телом по полу, и Адальвольф подумал, что даже это огромное помещение не может вместить ее титанические размеры.
Ван Зоммерхаус и матрос слишком поздно осознали опасность, надвигавшуюся на них. Только когда моряк снова потерял драгоценный камень, который вытащил, и начал гоняться за ним по полу, он заметил гигантскую змею. Увидев чудовище, человек вскрикнул и нырнул обратно, прячась за колонной. Пока он бежал, огромная змея прыгнула на него всей своей громадой.
Она не задела моряка, но, когда тот попытался укрыться за колонной, ван Зоммерхаус оттолкнул его, не желая рисковать своим убежищем, деля его с другим. Моряк растянулся на полу, а над ним навис чудовищный змей. Его холодные глаза уставились на человека на мгновение, затем по обе стороны шеи распахнулись огромные складки плоти, отчего жуткая морда стала казаться втрое больше. Ударила плоская голова, раскрылись огромные челюсти, и моряк исчез. Адальвольф все еще слышал приглушенные крики человека, доносящиеся из пасти чудовища, и видел страшную выпуклость в горле змеи, когда она проталкивала еду вниз, к желудку.
Однако змей не удовлетворился одной жертвой. Он снова высунул язык и принялся изучать колонну, за которой дрожал от ужаса ван Зоммерхаус. Монстр осматривал колонну то с одной стороны, то с другой. Его похожий на плеть язык почти касался щеки патрона, когда змея принюхивалась к новой добыче. Ван Зоммерхаус, вжавшись в колонну, не пошевелил ни единым мускулом на протяжении всего испытания. Тело змеи дрожало, сквозь чешуйчатые челюсти вырывалось злобное шипение, но она все еще не могла найти человека.
Внезапно огромная змея повернула голову. Ее язык снова задрожал и попробовал воздух. Она опять начала скользить вперед. Сначала показалось, что чудовище заинтересовалось алтарем, но потом оно повернулось обратно. У Адальвольфа скрутило живот, когда он увидел, что тварь смотрит на Хильтруду.
Куртизанка застыла от ужаса, не в силах отвести взгляд от гигантской змеи. Даже когда чудовище поползло к ней, Хильтруда не побежала.
— Ее убьют, — содрогнулся Дитхельм.
Адальвольф сжал кулаки в бессильной ярости — его единственным оружием был наконечник сломанной стрелы. Ему в голову пришла отчаянная мысль.
— Если Хильтруда не шевельнется, то, может быть, змея ее и не увидит! — ахнул он. — Она не смогла найти ван Зоммерхауса.
Дитхельм покачал головой.
— Она не смогла отличить его от колонны, — сказал он. Но запах-то чуяла. А у Хильтруды нет колонны, за которой можно спрятаться и ввести змею в заблуждение.
Ужас буквально стекал со лба Адальвольфа, когда он наблюдал за неуклонным приближением змеи к Хильтруде. Он знал, что это ползет смерть, но не мог смотреть, как на его глазах разворачивается такое зверство. Сжимая стрелу, как кинжал, он приготовился атаковать рептилию. Рука Дитхельма удержала его.