Воин почти не задумывался о том, что его собственное положение еще хуже. У Шехтера, по крайней мере, было оружие, чтобы защитить себя и Хильтруду. У Адальвольфа оставался только факел, который он сорвал со стены коридора. Наемника преследовала та же угроза, что других людей, только он бежал из храма намного позже их. Какую бы погоню ни послал пророк-сцинк, чтобы прочесать туннели, ящеролюды будут гораздо ближе к воину, чем к Хильтруде и капитану.
И все же Адальвольф не мог выбросить из головы незавидное положение куртизанки. Как бы ни было печально его собственное положение, он знал, что должен постараться спасти ее. Наемник чувствовал, что от этих попыток зависит не только его жизнь. Все то достоинство, которое удалось ему сохранить за годы работы на таких созданий, как ван Зоммерхаус, пойдет насмарку, если он бросит женщину сейчас. Его честь зависела от того, удастся ли ей благополучно выбраться из пирамиды, а воин не настолько погряз в корыстных соображениях, чтобы не ценить честь по-прежнему.
Что-то шевельнулось в темноте впереди. Мускусная вонь рептильной плоти ударила в нос Адальвольфу, когда на свет его факела выскочил невысокий жилистый ящер. Увидев его, ящер замер, сжимая в лапе короткое копье. Наемник не дал сцинку шанса принять решение. Он стремительно обрушил факел на голову рептилии, повалив ее на пол, и пинком выбил копье из цепких когтей.
Из темноты донеслось шипение, и Адальвольф увидел, как на свет вышли еще несколько ящеролюдов. Рептилии были из той же жилистой породы, что и тот, которого он сбил с ног, и в когтях у них были такие же маленькие копья, как и у лежащего ничком товарища. Наемник попытался прочесть хоть какие-то эмоции на их чешуйчатых мордах и в широко раскрытых глазах, но они были словно высечены из камня.
— Не подходите! Я не хочу причинять вам боль! — предупредил Адальвольф, размахивая перед собой горящим факелом.
На сцинков, казалось, не произвела особого впечатления его напускная храбрость, но они немного отстали. Наемник начал подумывать, что, возможно, ему удастся пробраться мимо робких рептилий с помощью блефа, но тут воин заметил причину их робости, выходящую из тени. Кровь застыла у него в жилах, когда Адальвольф увидел, как один из огромных страхолюдных ящеров из нерестилища шагает между расступившимися рядами меньших собратьев.
Кроксигор держал в огромных когтях гигантский топор, сделанный, похоже, из чистого золота. Лезвие топора было запятнано клочьями меха и черной кровью. Адальвольф почувствовал запах падали, исходящий от дыхания чудовища. Громыхающий рев запульсировал в горле кроксигора и вырвался сквозь гигантские клыки. Внезапно факел в руке показался наемнику еще более ничтожным, чем мгновение назад. Чтобы загасить такого зверя, и драконьего пламени мало!
Адальвольф отступил при приближении кроксигора. Но закаленные в боях рефлексы заставили его обернуться, прежде чем воин успел сделать несколько шагов. Он в последний момент поймал за древко копье, которое один из сцинков, стоявших сзади, нацелил ему в спину. Наемник вырвал оружие из лап удивленной рептилии, а затем направил горящий конец факела в морду твари. Сцинк гавкнул от боли и рухнул, судорожно забив конечностями. Агония ящеролюда не давала его собратьям продвигаться дальше.
Кроксигор снова взревел и бросился на Адальвольфа. Наемник поднырнул под взмах его топора. Каменные осколки брызнули из стены, когда оружие врезалось в камень вместо плоти. Прежде чем громадный зверь успел опомниться, Адальвольф вонзил ему в брюхо украденное копье. Но тонкая пика, согнувшись, как гвоздь на наковальне, не смогла пробить толстую чешую и узловатые мышцы под ней.
Наемник швырнул бесполезное оружие в морду кроксигора, с удовольствием наблюдая, как ящер удивленно моргает. Но воин не успел воспользоваться этим отвлекающим маневром — чешуйчатые лапы схватили его сзади. Жилистая рука обвилась вокруг горла, пытаясь стянуть его на пол.
Адальвольф почти не обращал внимания на схватившихся за него сцинков. Его глаза были прикованы к огромному ящеролюду, стоящему перед ним. Кроксигор снова поднял топор, готовясь нанести удар сверху, который расколет тело человека, как столб ограды.
Адальвольф зажмурился, чтобы не видеть смертельного удара. Через несколько мгновений снова открыл глаза. И сразу удивился тому, что еще жив. Вторым поводом для удивления было появление существа размером с кроксигора. Оно сражалось с рептилией, рвало ее массивными когтями и било о стены на каждом шагу. Адальвольф чуть не рассмеялся, когда понял, что знает своего спасителя. Это был Костодер, гигантский крысоогр, телохранитель Танкуоля.
Из темноты вылетела вспышка пламени и треск, похожий на раскат грома. Один из сцинков, схвативший Адальвольфа, взвизгнул от боли и покатился по полу, держась за кровоточащее бедро. Вторая вспышка — и второй ящеролюд забился рядом с первым, его грудь превратилась в кровавое месиво.
Наемник был так же потрясен, как и рептилии, когда из темноты выскочила ошалевшая фигура в сером плаще. Посох Танкуоля расколол череп одного сцинка, а меч вспорол брюхо другого. У серого провидца чуть ли не пена шла изо рта. С вытаращенными от ужаса глазами он бросился в отчаянный бой. Сцинки падали на каждом шагу, не в силах противостоять безумной ярости крысолюда.
Адальвольф стряхнул с себя последних из державших его ящеров. Голову одного из них он разбил о стену и услышал, как у того треснул череп. После этого остальные, похоже, потеряли вкус к борьбе с человеком. Они отпустили его и поспешили обратно в темноту.
А может, они просто увидели то, что видел сейчас Адальвольф. Костодер стоял над окровавленной, искореженной кучей, которая только что была кроксигором. Шея огромного ящеролюда была сломана, голова вывернута вокруг своей оси так, что остекленевшие глаза смотрели прямо вниз, вдоль позвоночника. Крысоогр тряхнул мертвую тушу врага, и безжизненная голова кроксигора перекатилась с одного плеча на другое. Зрелище было не из приятных.
Серый провидец Танкуоль оперся на посох, вокруг него были разбросаны мертвые сцинки. Зубы крысолюда стучали, грудь вздымалась с таким напряжением, что Адальвольфу показалось, будто крысомаг вот-вот лопнет. Наконец дрожащая рука Танкуоля опустилась на один из мешочков, привязанных к поясу мантии. Серый провидец вытащил что-то вроде щепотки черной грязи и быстро прижал лапу к носу. Адальвольф слышал, как крысолюд глубоко вдохнул, а затем задрожал всем телом в приступе яростного чихания.
Когда Танкуоль оправился от припадка, его зубы перестали стучать, а глаза больше не напоминали выпуклые озера чистого ужаса, какими они были во время боя. Более того, вся фигура крысолюда словно раздулась, ощетинилась силой, и когда серый провидец уставился на Адальвольфа, его глаза почти пылали адской энергией.
— Человечишко обязан-должен жизнью-шкурой серому провидцу Танкуолю! — рявкнул он, хлеща хвостом по куче мертвых сцинков. — Человечишко, правда-правда, служи-делай, что Танкуоль пискнет-скажет! — Серый провидец Танкуоль оскалил зубы, обнажив крысиные клыки. — Или я вырву-съем селезенку человечишки!
Лукас ван Зоммерхаус прислонился к холодному камню коридора и с трудом подавил рыдания, грозившие сорваться с его губ. У патрона возникло искушение загасить факел об пол, чтобы не видеть отвратительные, ползающие по стенам резные фигуры. Он знал, что поступить так и отдаться мраку туннелей — чистое безумие. Он будет беспомощен, как рыба, выброшенная из воды, и уязвим, как птица, сбитая с неба.
Темнота не давала никакой защиты от тварей, которые охотились за ним. Купец подозревал, что им не нужен свет, чтобы видеть. Ему достаточно было вспомнить ужас плена у подземного народа, чтобы понять, что есть существа, для которых зрение не является главным из чувств. Может быть, чешуйчатые чудовища уже вынюхивают его своими мерцающими языками, выслеживают, как гигантский змей в том ужасном храме!
Ван Зоммерхаус нащупал в кармане золотой гульден, потер большим пальцем край монеты и произнес имя Гандриха. Патрон всегда презирал бога купцов и торговли: похоже, Гандрих получал извращенное удовольствие, оставляя без внимания его молитвы. Но теперь, охваченный ужасом, Зоммерхаус умолял бога о помощи. Поговаривали, что потирание монеты вызывает интерес у Гандриха.