Ван Зоммерхаус не сомневался, что твари последовали за ним в туннели. Он слышал их шипящую речь, эхом отражающуюся от камней, их когти скребли по полу, чешуйчатые хвосты шлепали по стенам. Патрон чуял запах их рептильного мускуса, наполнявшего воздух и предупреждавшего, что ящеролюды идут по его следу. По коже у купца ползли мурашки, он ожидал, что в любой момент почувствует укол стрелы. Этот ужас патрон не мог вынести, зная, что даже малейшая царапина убьет его, заставит яд рептилий бежать по венам. Купца пугал позор такой смерти. Умереть, как пойманный в ловушку паразит, убитый каким-то безымянным монстром, — это оскорбляло его барскую кровь!
Ван Зоммерхаус много думал о смерти в те долгие часы, которые провел, прячась в каменных коридорах. Он думал о том, какая смерть подходит его положению. Благородно пасть в битве, устроить себе такую кончину, о которой сотни лет будут петь менестрели, — это было бы самым подходящим завершением карьеры. Чтобы его помнили как купца, моряка, драматурга и героя — такого конца он не стал бы избегать.
Патрон отдышался и поспешил по коридору, отводя взгляд от резного изображения раздутой жабы, которая словно наблюдала за ним своими сапфировыми глазами. Если он сбежит из этого ужасного места, то, возможно, вернется в Империю. Тогда Зоммерхаус мог бы встретиться лицом к лицу со своими недоброжелателями, бросить вызов их мелочному фанатизму. Да что там, он бросит вызов самому Таддеушу Гамову, лорду-протектору охотников на ведьм Сигмара, и отважится ли злодей скрестить клинки в честном поединке! Это было бы противостояние, эпический финал, достойный Лукаса ван Зоммерхауса!
Скрежещущий, шипящий звук, донесшийся из дальнего конца коридора, заставил патрона застыть на месте. Он бросил тревожный взгляд назад в коридор, но увидел лишь сапфировые отблески каменных жаб, наблюдающих за ним с периферии света факела. Патрон продолжал нервно теребить золотую монету, пока его большой палец не начал кровоточить.
После того как купец нашел факел, вставленный в позолоченный канделябр, он старался избегать любого туннеля, который мерцал светом. Ван Зоммерхаус рассудил, что в них, скорее всего, кто-то водится. Держась в темноте, патрон надеялся избежать встречи с обитателями пирамиды. В конце концов, он спасся от голодных крысолюдов не для того, чтобы оказаться в кастрюлях ходячих ящериц!
Ван Зоммерхаус улыбнулся, когда ему показалось, что шипящие звуки удаляются обратно по коридору. И снова патрон перехитрил примитивных рептилий! Он будет придерживаться своего курса, держаться в тени и в конце концов выберется из этого ужасного храма.
Купец старался не обращать внимания на сделанное ранее неприятное наблюдение. Пытался забыть, что коридоры, по которым он шел, те, что не были освещены факелами, вели его вниз, а не вверх. Патрон хотел заглушить ноющий страх, что бежит все дальше и дальше от какого-либо выхода из пирамиды. Ван Зоммерхаус убеждал себя, что ощущение давления, от которого звенело в ушах, — плод его воображения.
Он не находится глубоко под землей. Патрон не позволил себе даже подумать об этом. Еще один поворот, еще одна арка, и станет видно сияющее солнце. Купец ощутит влажную жару джунглей — и будет свободен.
Ван Зоммерхаус повернул за угол и прошел под аркой. Он перестал теребить монету в кармане. В ответ ему ударил яркий свет.
Но это не был свет солнца.
Это было куда лучше.
На мгновение патрону захотелось, чтобы кто-нибудь был с ним рядом и оценил бы грандиозность того, что он нашел. Патрон подумал об Адальвольфе, Хильтруде и даже об этом предателе, капитане Шехтере. Никто из них так и не узнает о его находке. Ван Зоммерхаусу стало их жалко — на них охотились, как на крыс в лабиринте. Они никогда не узнают о богатствах, что могли бы принадлежать им, о богатствах, которые судьба приберегла для того, чтобы воскресить и приумножить состояние дома ван Зоммерхаусов!
Дрожа всем телом, ван Зоммерхаус шагнул под арку и очутился в таком огромном помещении, что факел смог осветить лишь малую часть необъятного пространства. Он наклонился и провел рукой по полу, вымощенному золотом. Уставился на потолок, покрытый золотом. Колонны, поддерживавшие свод, тоже были золотыми. Так же как и огромные полки вдоль стен и гигантские квадратные алтари на полу.
Гандрих ответил на молитвы патрона так, как мог ответить только бог торговцев.
Это походило на путешествие в позолоченные небеса — так купец представляет себе норсканскую Вальхаллу. Единственное, что портило ван Зоммерхаусу впечатление, были длинные, сморщенные, завернутые в ткань фигуры, которые тянулись вдоль полок на стенах. Патрон почувствовал укол беспокойства, когда подумал о том, как эти существа могли выглядеть когда-то. Купцу представилась змея вдвое больше той, что пыталась проглотить его.
Он отмахнулся от нелепого образа и снова устремил внимание на богатство, окружавшее его со всех сторон. Чем бы эти твари ни были когда-то, теперь они мертвы.
Будь ван Зоммерхаус проклят, если испугается кучки старых гниющих мумий.
Серый провидец Танкуоль впился взглядом в наглую рабскую тварь. Да как человечишка смеет отказывать ему! Крысомаг спас никчемную безволосую обезьяну от чешуйчатых тварей! Рисковал шкурой, сражаясь с отвратительными ящерами, и вот как это мерзкое создание отблагодарило его!
Танкуоль вытащил еще одну щепотку искажающей понюшки, чтобы успокоить возбужденные нервы. Ужас отчаянной битвы все еще пульсировал в его крови. Серый провидец никогда бы не рискнул собой, если бы существовал другой способ. Но этот идиот Костодер не мог делать ничего, кроме как бороться с кроксигором, оставив всех остальных ящеров на попечение Танкуоля! Конечно, все было бы проще простого, если бы крысомаг призвал на помощь свое высшее мастерство в черных искусствах. Одно-единственное заклинание превратило бы всю стаю рептилий в обугленную шелуху. Ничто не могло противостоять магии Танкуоля, если уж оно вызвало его гнев!
Но нужно было помнить о Шиукоатле. Серый провидец старался не сжимать от страха железы, думая о Пророке Сотека с его грозными силами. Шиукоатль мог почувствовать любое использование магии внутри своей пирамиды. А привлечь внимание пророка Танкуолю хотелось меньше всего.
Без магии и с Костодером, издающим громкий писк и пляшущим вокруг убийства одного задрипанного кроксигора, серый провидец, чтобы выдержать бой, был вынужден полагаться на свой ум и воинскую доблесть. Танкуоль опустошил оба пистолета, которые отобрал у людей, надеясь, что выстрелы обратят ящеров в бегство. Когда этого не произошло, он собрал все свое мужество (и пару понюшек искажающего камня) и бросился в битву. Дальше все слилось в одно большое пятно, но куча трупов вокруг лап свидетельствовала о его доблести.
Если бы не так сильно был нужен этот человек, серый провидец никогда бы не стал подвергать себя такому риску. Но Танкуоль нуждался в человечишке не меньше, чем в собственной шкуре! Шиукоатль знает каждый выход из пирамиды и наверняка везде поставил обереги от вторжения скавенов. Пройти рядом с этими оберегами — верная смерть для любого крысолюда. Чтобы расчистить путь, Танкуолю необходимо было существо низшего порядка. Иными словами, ему снова понадобился человек.
И, к несчастью, человек это знал! Упрямое, глупое животное пользуется своей полезностью и хочет навязать ему сделку! А он, серый провидец Танкуоль, торгуется с низменным человечишкой, словно какая-то крысья женка, отоваривающаяся на барахолках Скавенгниля! И это после того, как крысомаг самоотверженно спас несчастное создание!
— Я не уйду без Хильтруды, — в третий раз сказал Адальвольф Танкуолю.
Серый провидец заскрежетал клыками.
— Мне не нужна самка-рабыня! — прорычал он. — Мы уходим-уходим сейчас-сейчас! Ты ведешь-показываешь дорогу!
— Даже если бы я знал, где выход, я бы не ушел без нее, — повторил наемник.
Он задрожал, когда Костодер зарычал на него, но твердо стоял на своем.
Танкуоль положил лапу на ногу Костодера, сдерживая его порыв.