Ван Зоммерхаус попятился от жуткой мумии. Теперь он понял, что это за место — склеп для гигантских змей, которых ящеры держали в своем храме. Священных для их непонятного бога великих змей содержали и питали при жизни и сохраняли после смерти. К сожалению, ящеролюды слишком хорошо мумифицировали этих чудовищ.
Отступая, патрон споткнулся и упал на груду золота, которую выковырял с пола. В отчаянии он схватил по кирпичу в каждую руку. Повернувшись к возвышающейся змее, он протянул ей награбленное сокровище.
Казалось, гигантский монстр на мгновение задумался о предложении ван Зоммерхауса. Затем огромные кожистые складки разошлись по обе стороны иссохшей головы змея. Распахнулись гнилые челюсти, и мумифицированная кобра бросилась вниз.
Лукас ван Зоммерхаус пронзительно закричал, исчезая в пасти кобры, и тьма змеиного чрева поглотила его мечты о богатстве и власти.
Глава тринадцатая
ИСПЫТАНИЕ ПРОРОКА
Адальвольф закончил осмотр стен на перекрестке, затем махнул факелом своим ужасным спутникам, чтобы шли вперед. Подозрительное выражение на морде Танкуоля читалось отчетливо, несмотря на звериное обличье. Наемник испытал прилив отвращения, увидев, как серый провидец толкнул перед собой Костодера, на случай если Адальвольф попытается предать его и не доложит об одном из смертоносных змеиных камней. Эта мысль, казалось, приходила крысолюду в голову каждые сто футов или около того.
Из-за параноидальной предосторожности Танкуоля поиски Хильтруды продвигались почти ползком. Адальвольф чувствовал сильное искушение бросить скавенов и искать Хильтруду самостоятельно, но знал, что не сможет этого сделать. Хитрый серый провидец был прав. Наемник никогда не найдет ее без крысиной помощи. Если Адальвольф хочет спасти женщину, ему придется положиться на обоняние крысолюда.
Если еще не слишком поздно.
Костодер скользнул на перекресток невероятно плавно и тихо, что никак не вязалось с его огромным телом. Малиновые глаза крысоогра впились в темноту, стараясь не смотреть прямо на Адальвольфа и его факел, чтобы свет не испортил ночное зрение монстра.
Танкуоль выждал несколько ударов сердца, отстукивая время посохом по полу. Когда Костодер не взорвался и не рассыпался в порошок, серый провидец поспешил присоединиться к нему, цепляясь за ногу крысоогра, как рыба-лоцман за плавник акулы.
— Куда теперь? — спросил Адальвольф серого провидца.
Танкуоль бросил на него странный взгляд, каким обычно смотрят на слабоумного идиота. Серый провидец подергал себя за бакенбарды, и его глаза сузились в хитрые маленькие щелочки. Наемник боролся с желанием кулаком расквасить чудовищу морду.
— Сюда, — сказал ему Танкуоль, подняв голову и демонстративно принюхиваясь. — Да-да, отсюда сильно несет самкой-тварыо, — уточнил он, указывая металлическим наконечником посоха на левый поворот коридора.
— Ты уверен? — спросил Адальвольф. — Мне бы очень не хотелось, чтобы ты ошибся. Если со мной не будет Хильтруды, я могу пропустить парочку глифов, которые так тебя тревожат.
Танкуоль заскрежетал зубами.
— Да-да, — сказал он. — Рабятина хочет детенышей заделать. Я чую-нюхаю самку-тварь. Не бойся-волнуйся! — Он снова указал посохом на проход. — Сюда. Да-да.
Адальвольф уже собирался предупредить Танкуоля о том, что произойдет, если тот попытается выкинуть какойнибудь трюк, когда проход позади них внезапно наполнился шипящими, атакующими ящерами. Инстинктивно наемник бросил факел и выхватил один из пистолетов. Воин давно уже перезарядил оружие, со сломанной рукой это было мучительно, но тогда он сделал это по совершенно другим соображениям. И вот теперь, не успев даже подумать об этом, наемник уже прицелился и послал пулю в авангард чешуйчатой синей массы рептилий. Адальвольф услышал резкое гавканье сцинка, когда один из меньших ящеролюдов был отброшен на спину ударом пули.
Наемник начал вытаскивать второй пистолет, но тут вспомнил, что ящеролюды — не единственный предмет для беспокойства. Даже если бы он вытащил оружие, у него не было бы времени выстрелить. Ревя, как разъяренный кровью бык, Костодер бросился на рептилий. Громадные когти крысоогра прорвали кровавую брешь среди маленьких сцинков. Их искалеченные тела падали перед ним, как мякина под серпом.
Под натиском Костодера сцинки отступили. На мгновение Адальвольфу показалось, что чудовище обратило их в бегство, но затем он понял истинную причину их поспешного отступления. Меньшие ящеролюды расчищали путь для двух огромных собратьев. Костодер прорычал вызов двум кроксигорам и вскоре сцепился в смертельной схватке с чешуйчатыми тварями.
Адальвольф наблюдал за битвой всего несколько секунд, прежде чем мохнатые лапы развернули его. Серый провидец Танкуоль вжал в его руку упавший факел и отчаянно махнул рукой в сторону коридора.
— Быстро-живо! Беги-беги! — пискнул крысомаг.
Адальвольф стряхнул с себя гадостное прикосновение крысолюда. Он потрясенно посмотрел на Танкуоля.
— Ты собираешься просто бросить его? — спросил наемник, указывая на то место, где Костодер боролся с кроксигорами.
— Да-да! — рявкнул Танкуоль. — Спеши-скорей! Самка-тварь близко-близко!
Изумленно покачав головой на такое бессердечие серого провидца, Адальвольф побежал по коридору, надеясь, что сумеет опередить ящеролюдов, когда они прорвутся мимо Костодера. Воин слышал, как у него за спиной топочут ноги Танкуоля.
Наемник не заметил лукавого блеска в глазах серого провидца, не увидел, как тот стиснул клыки, словно воображая, что они сомкнулись на горле некоего раба.
Когда Хильтруду и Шехтера вынесли из пирамиды, воздух был наполнен горячим, влажным гнилостным запахом джунглей. Обоих людей тащили, перекинув через спину, как мешки с картошкой, огромные кроксигоры. Гигантские рептилии грубо опустили их на небольшой плоский выступ, окружавший пирамиду в середине. Пленники болезненно заморгали от яркого солнца, ослепительного после мрака туннелей и залов внутри храма.
Похитители не дали им времени восстановить зрение. Почти сразу же, как только кроксигоры опустили людей на землю, по ним принялись сновать сцинки. Меньшие ящеролюды разрезали путы маленькими обсидиановыми ножами, одновременно связывая руки за спиной. Покончив с этим, сцинки заставили пленников встать на ноги, упорно подталкивая их к длинному пролету каменных ступеней, вырубленных на поверхности пирамиды.
Хильтруда споткнулась, пытаясь подняться по лестнице. Ступеньки были узкие, склон почти вертикальный, и женщина не могла как следует держать равновесие со связанными за спиной руками. Она успела сделать всего несколько шагов, прежде чем упала, больно ударившись о неровную лестницу. Ее тело начало сползать по склону. Далеко внизу куртизанка увидела потрескавшиеся камни мостовой площади, и женщину охватила дрожь ужаса. Хильтруда отчаянно напрягла ноги, чтобы удержать свой вес и остановить падение. Только когда она перестала скользить, сцинки подошли ближе, подняли ее на ноги и подтолкнули вперед.
Куртизанка видела облаченную в мантию фигуру Шиукоатля, взбирающегося по лестнице так же легко, как белка карабкается на дерево. Кровь женщины похолодела, когда она заметила других жрецов-сцинков, ожидающих его на вершине пирамиды. Они стояли вокруг алтаря — того самого алтаря, на котором ящеролюды приносили свои кровавые жертвы.
Тут Хильтруда закричала. Она вывернулась всем телом, пытаясь сбросить себя со стены пирамиды. Лучше разбиться о камни площади, чем быть зарезанной на алтаре Шиукоатля. Но на этот раз ящеролюды были готовы. Холодные чешуйчатые руки подхватили пленницу прежде, чем та успела упасть, и потянули назад. Сцинки окружили ее со всех сторон, подталкивая к ожидающим жрецам.
— Не волнуйся, — крикнул снизу Шехтер. — Эти ублюдки могут убить нас только один раз.
Когда Хильтруда подняла глаза и увидела, что Шиукоатль смотрит на нее сверху вниз, она усомнилась в правоте капитана. В глазах пророка она прочла не гнев, а нечто более бесстрастное. В них был приговор, суровый и безжалостный. Шиукоатль знал, что именно они разрушили магию, которая удерживала подземный народ от вторжения в его храм. Храм Сотека был осквернен, и ответственность за это лежала на людях.