Внезапно глаза серого провидца округлились от ужаса, тело испустило отвратительный мускусный запах. Меч со звоном выпал из его пальцев и покатился вниз по узким каменным ступеням, вделанным в стену пирамиды. Дрожа, скавен издал короткий резкий писк страха, а затем вырвал посох из рук Адальвольфа. Танкуоль отчаянно рванулся вниз по склону пирамиды, опустившись на четвереньки и устремившись к руинам, стоявшим далеко внизу.
Наемник повернул голову, думая, уж не увидел ли Танкуоль выходящих из коридора ящеролюдов. Вместо этого Адальвольф обнаружил, что смотрит на пустынный город за пирамидой и окружающие его джунгли. Теперь в джунглях появилось огромное множество рептилий всех размеров и видов. Воин видел неуклюжих бронированных левиафанов с паланкинами на чешуйчатых спинах, словно у арабских боевых слонов. Наемник заметил огромных плотоядных животных, похожих на тех, которых они встречали на тропе, только теперь они были оседланы на манер бретоннских скакунов. Он увидел орду высоких, сильных ящеролюдов, воинственных рептилий, которые не были ни неуклюжими кроксигорами из нерестилищ, ни жилистыми сцинками из храма. Солдаты-ящеры выстроились в шеренги и колонны, маршируя под звуки странных труб и зловещих барабанов.
На краю джунглей собралась целая армия, взяв в кольцо разрушенный город. Посреди этого странного воинства, устремив на него взор, парило на огромном золотом помосте удивительное, раздувшееся, похожее на жабу существо. Даже Адальвольф чувствовал силу этого странного создания. Величие этой силы было таково, словно откололся и упал в джунгли кусочек солнца. Мощь сцинка-пророка, который так напугал Танкуоля, была ничем по сравнению с аурой древней мощи, исходившей от жабообразного существа. Неудивительно, что крысолюд поджал хвост и убежал!
Мысли о крысомаге заставили Адальвольфа обратить взгляд на основание пирамиды. Бегущий скавен преодолел почти половину расстояния между наемником и площадью внизу. Воин огляделся в поисках расшатанного кирпича, старой кости, чего-нибудь, что можно было швырнуть в Танкуоля и, возможно, заставить его упасть. Наемник улыбнулся, когда обнаружил нечто получше кирпича. Адальвольф думал, что потерял пистолет, когда крысомаг набросился на него, но оружие не скатилось с края уступа.
Усмехнувшись, наемник встал и хладнокровно направил пистолет в спину Танкуоля. Но не успел он выстрелить, откуда-то сзади и сверху донесся пронзительный крик. Адальвольф резко обернулся, уверенный, что слышал голос Хильтруды. Он пристально посмотрел на плоскую вершину пирамиды, где стоял алтарь. Жрецы-сцинки снова собрались там, одеяния и перья Шиукоатля развевались на горячем, влажном ветру. Сцинк-пророк склонился над алтарем, держа в когтистой руке сверкающий нож. На алтаре, растянутая и связанная, как и принесенные в жертву крысолюды, визжала от ужаса Хильтруда!
Адальвольф больше не думал о Танкуоле. Он опустил дуло пистолета, целясь в далекую фигуру Шиукоатля. Вероятность того, что пуля поразит пророка с такого расстояния, была невелика, но воин молился, чтобы звук выстрела хотя бы спугнул жреца.
Тщательно прицелившись и еще раз помолившись богам, Адальвольф медленно нажал на спусковой крючок.
Властитель Тлако наблюдал за искаженным алгоритмом, пока тот несся вниз по стене Храма Змея. Сланн переключил внимание от пагубной дисгармонии и сосредоточился на низкофазном алгоритме — неизвестном факторе, стоящем на выступе над бегущим ша’кота. Властитель Тлако воспринимал теплые быстрые эмоции как иррациональные суммарные числа, борющиеся за контроль над умственными процессами неизвестного фактора. На вершине храма Властитель Тлако мог видеть Шиукоатля. Сущность сцинка была столь же непроницаема, как и в прежних случаях, когда маг-жрец размышлял о нем.
Сквозь путаницу иррациональностей, заполнявших разум неизвестного фактора, Властитель Тлако сумел разглядеть закономерности. Один набор последовательностей означал уничтожение ша’кота. Другой содержал вызов Пророку Сотека. Какая последовательность включит в себя неизвестный фактор? Какой алгоритм постарается обнулить?
Древние не случайно добавили низкофазные алгоритмы к Великой Математике. Не имело значения, что ни один из сланнов никогда по-настоящему не осознал цель этого добавления и даже не выявил — закончена ли работа, начатая Древними, или остается незавершенной. В отличие от постоянных фракталов и ломаных алгоритмов, теплокровные имели свое место в гармонии. У них было предназначение.
Властитель Тлако приложил немало сил к тому, чтобы привести сюда неизвестный фактор и исполнить это предназначение. Что он выберет? Шиукоатля или ша’кота? Что его иррациональные суммарные числа выберут как ответ на уравнение?
Глаза сланна сузились, когда он увидел, что мысли неизвестного фактора стали постоянными. Он сделал выбор. Властитель Тлако наблюдал, как человек направил свое оружие на Шиукоатля и выстрелил.
Вот и решение проблемы, подумал Властитель Тлако, шевеля одним из дряблых пальцев для манипулирования последовательностями Великой Математики.
Уравнение решено, сделал вывод сланн. Но возник новый вопрос: почему?
Адальвольф, не веря своим глазам, наблюдал, как его пуля пробила верхнюю часть черепа Шиукоатля. Пророк-сцинк даже не вскрикнул, когда выстрел сбил его с ног. Тело перелетело через край пирамиды и с грохотом покатилось вниз по пологой лестнице клубком пернатых талисманов и золотых амулетов.
Другие жрецы-сцинки были так же потрясены внезапной и насильственной смертью Шиукоатля, как и Адальвольф. Ящеролюды растерянно моргали, разинув рты в ошеломленном молчании.
Наемник не знал, как долго ящеролюды будут парализованы смертью лидера. Перехватив пистолет так, чтобы использовать его тяжелую рукоятку как дубинку, Адальвольф бросился к лестнице, взбегая по ней в бешеном темпе, не обращая внимания на возможность смертельного падения, ожидающего его, если он споткнется в своем безумном броске вверх. Опасность, угрожавшая ему, была ничтожна по сравнению с той местью, которую ящеролюды наверняка обрушат на Хильтруду, когда придут в себя. Наемник представил себе ее истекающее кровью сердце, вырванное из тела жрецами-рептилиями, и это подстегнуло его. Воин не обращал внимания на вспышки боли, пронзавшие его с каждым шагом, когда кости раздробленной руки терлись друг о друга. Он не думал и о горячем, обжигающем дыхании, со свистом вырывавшемся из легких. Для Адальвольфа имело значение лишь одно — вовремя добраться до девушки.
Воин одним прыжком преодолел последние несколько ступенек и приземлился на крышу пирамиды, словно пантера. Жрецы-сцинки заморгали, их зрачки расширились от удивления, когда они увидели этого дикаря, стоящего на коленях возле алтаря. Один из ящеролюдов начал поднимать оперенный посох. Наемник прыгнул на него, ударив пистолетом по макушке. Сцинк пошатнулся от первого удара, а когда Адальвольф продолжил атаку, безжизненно рухнул на алтарь.
Резкий свист предупредил воина, что сзади на него бросается второй сцинк. Наемник развернулся и швырнул окровавленный пистолет в лицо жрецу. Клыки хрустнули, когда оружие врезалось в рот ящеролюда, заставив того отвернуться от человека и схватиться за кровоточащую морду.
Преследовать раненого жреца не было времени, потому что третий из его товарищей уже бросился на Адальвольфа, нацелив на него острый конец посоха, как копье. Воин напрягся, ожидая нужного момента. Когда сцинк попытался ударить, наемник дернулся в сторону и схватился за посох. Тем же манером, как он сражался с Танкуолем, Адальвольф поймал посох железной хваткой и благодаря большей силе и размеру резко крутанул соперника. Тощий сцинк весил куда меньше, чем рогатый скавен, и вращательное движение человека отбросило рептилию далеко за край крыши. Ящеролюд испуганно чирикнул, падая на площадь у подножия пирамиды.
Последний из жрецов-сцинков уставился на Адальвольфа холодными немигающими глазами. Ящеролюд что-то прошипел сквозь зубы, и его чешуйчатые когти стали наливаться жутким светом. Наемник понял, почему другие жрецы так дерзко атаковали его. Они должны были отвлечь нападавшего, чтобы дать последнему сцинку время сотворить магию. Адальвольф метнул в ящеролюда пернатый посох, который держал в руке, но оружие потеряло инерцию еще до того, как приблизилось к сцинку, безвредно стукнувшись о камни перед ногами жреца.