— Ты умрешь медленно, — прошипел Чан Клык, спрыгивая с насеста и вытаскивая один из зловещих ножей. — Я заставлю тебя страдать-кричать много-много, — добавил ассасин с безумным смешком.
— Но мы можем вернуться! — закричал Танкуоль. Он понимал, что бесполезно пытаться урезонить убийцу, но Конг и его воины не настолько одержимы, чтобы не выслушать его. — Шиукоатль мертв! Я убил его! Мы можем вернуться и потребовать награду от Повелителя ночи!
Ответом был лишь щебечущий смех остальных скавенов. Крысолюд, пригвоздивший Танкуоля к земле, хлестнул чешуйчатым хвостом по морде серого провидца. Морду обожгло, как от удара хлыста.
— Хватит лжи-слов! — прорычал воин, навалившись всем весом на Танкуоля и выдавливая воздух из его легких.
— Танкуоль убил-замочил чешуйчатое мясо? — засмеялся Конг Спинолом. Большой черный скавен теперь так теребил меч, что серый провидец подумал, что если Чан Клык не поторопится, то воин сделает дело первым. — И как же Танкуолятина убил-пришил змеиного жреца? Споткнулся об него, спасаясь бегством?
Конг мимоходом оскорбил его храбрость. В ответ серый провидец заскрежетал клыками, затем попытался придумать ложь, достаточно правдоподобную для черного скавена. Крысюки никогда не поверят, что Танкуоль организовал убийство Шиукоатля при помощи одного из людей, даже если приподнести историю как счастливую случайность, а не результат блестящего планирования и тщательно продуманной стратегии.
В глазах крысомага появился хитрый блеск.
— Костодер! — взвизгнул серый провидец. — Я послал-велел Костодеру убить-прикончить!
Чан Клык склонился над распростертым Танкуолем, струйка слюны свисала с нетерпеливых клыков ассасина.
— Жаль, что ты не взял-привел крысоогра, — хихикнул он. — Теперь будешь страдать-кричать много-много. Потом умрешь-сгниешь!
Ассасин поднял нож, лезвие сверкнуло в жарком солнечном свете. Танкуоль зажмурился, заерзал всем телом, пытаясь высвободиться из-под воина, прижимавшего его к земле.
— Шиукоатль мертв-мертв! — закричал он. — Костодер убил-грохнул! Костодер! Костодер!
Властитель Тлако заерзал на своем возвышении, давая слугам-сцинкам полить его пятнистую кожу прохладной родниковой водой. Темные пятна на шкуре сланна слегка изменили положение, заставив окружающих его писцов-сцинков лихорадочно работать, записывая новые знаки. Маг-жрец уделял им мало внимания, позволяя только нижним полушариям мозга давать писцам сигналы по диспозиции войска вокруг Кецы.
Никому из слуг Сотека нельзя было позволить покинуть город. Властитель Тлако направил это послание в мозг жрецов, уцелевших после гибели Шиукоатля. Они поняли необходимость самоуничтожения. Со смертью Шиукоатля магия пророка пала. Мощные чары, сдерживавшие колдовские болезни, поразившие даже камни Кецы, были разрушены. Каждый ящеролюд в городе стал теперь носителем чумы, из-за которой пришлось покинуть Кецу много солнечных циклов назад. Нельзя допустить, чтобы они принесли заразу в другие города.
Жрецы, с которыми Властитель Тлако телепатически связался, встретили эту новость с фаталистическим смирением, отличавшим тех, кто понимал Великую Математику и собственное значение в ней. Сланнам не нужно было беспокоиться о том, что они поведут себя иррационально, как низкофазные алгоритмы, отчаянно пытающиеся отсрочить собственное обнуление. Тем не менее было много других, кто служил Храму Змея, приспешников, менее осведомленных о Великой Математике. Они могут попытаться сбежать и унести заразу с собой.
Жрец-маг взмахнул перепончатой рукой. Фаланга воинов-завров кивнула в унисон, принимая приказ. Темно-чешуйчатые ящерицы-солдаты побежали быстрым маршем, окружая северный периметр Кецы. Они усилят стрелков-сцинков, уже притаившихся на краю джунглей с луками, готовых сразить любого ящера, пытающегося покинуть город. Воины останутся на позициях в течение следующих трех лунных циклов. К тому времени со стороны Кецы уже нечего будет бояться. В руинах не останется ничего живого, способного послужить переносчиком чумы.
Глаза Властителя Тлако расширились, когда один из разведчиков его армии поспешил к помосту сланна. Облаченная в броню храмовая стража инстинктивно сомкнула ряды вокруг левитирующего помоста. Легкое смещение пятен на коже мага-жреца заставило людей-ящеров в шлемах-черепах отступить в сторону, пропуская разведчика.
С помощью серии быстрых жестов и шипений хамелеон сцинк объяснил, что несколько низкофазных алгоритмов — те, что разведчик называл «мягкошкурыми», — вышли из города и бегут в джунгли на юг. Стрелки смотрели им вслед, но подчинились велению Властителя Тлако не причинять вреда людям.
Это было не совсем верное толкование его приказов, но в целом сланн был доволен. Ему не нужны были все низкофазные алгоритмы. Важен был только тот, которого использовали для решения сложной задачи, досаждавшей Властителю Тлако. Сланн нашел решение, Шиукоатль был убит. Но осуждала ли смерть пророка его Бога или оправдывала? Эту проблему можно было решить, только изучив вектор, обнуливший значение Шиукоатля. Обладает ли низкофазный алгоритм рациональным значением или это распадающийся фрактал, искаженный алгоритм, подобный ша’кота?
Ответ можно было получить, лишь изучив человека, который принял решение застрелить Шиукоатля, а не ша’кота. Властитель Тлако сомневался, что простое вскрытие позволит ему понять, почему низкофазный алгоритм сделал такой выбор. Было предпочтительнее осознать его значение до обнуления, а не после. Попытка запечатлеть этот фактор в сознании каждого воина армии сланна наряду с мысленными образами, которые позволили бы ящеролюдам отличить объект Властителя Тлако от других, требовала чрезмерной концентрации. Для этого ему придется подключиться к тем полушариям мозга, которые уже работали над другими дисгармониями в Великой Математике.
Проще было просто приказать армии позволить всем, кто не является ящеролюдом, покинуть город. Теплокровные не могли стать переносчиками чумы, которую ша’кота использовали, чтобы убить Кецу, поэтому не было никакой опасности в том, чтобы позволить им пройти.
Однако теперь, когда стало известно о побеге людей, Властитель Тлако решил, что пришло время заняться этим вопросом. Пятна сланна сменились четким рисунком, и сцинковые писцы опустили стилусы и склонили головы. Те части армии, которые маг-жрец держал в резерве именно для этой цели, повернули головы так, что все взоры — от самого могучего военачальника завров до почти безмозглых террадонов и разордонов — устремились на Властителя Тлако. Сланн послал необходимые образы и факторы в умы этой части своей армии.
Как единое гигантское существо, ящеролюды поспешили в глубь джунглей, преследуя одну цель: забрать экземпляр, нужный Властелину Тлако, и вернуться с ним к магу-жрецу.
Нож Чан Клыка полетел к цели. Ассасин наносил не колющий удар опытного убийцы, а рубящий — так бьет обезумевший мясник. Озверевший крысолюд решил, что начнет свою месть с того, что вырежет рога Танкуоля из черепа. Затем перейдет пониже, к более нежным частям анатомии серого провидца.
Прежде чем нож ассасина успел зацепить рог крысомага, Чан Клык вдруг обнаружил, что летит по воздуху. Он был так поглощен местью, что не заметил окровавленной изуродованной туши, пока та не врезалась в него, увлекая за собой через поляну. Ассасин развернулся в воздухе так, что в ствол мангрового дерева врезался изувеченный труп, а не его собственная спина. Убийца рухнул на землю вместе с останками одного из клановых бойцов Конга. Чан Клык попытался приготовиться к падению, но все его усилия были направлены на то, чтобы перевернуть труп и смягчить столкновение с деревом. Поэтому ассасин сильно ударился о землю, и потребовалось несколько драгоценных секунд, чтобы сморгнуть пятна, плясавшие перед глазами.
На другой стороне поляны Конг и его воины проявляли не меньшее удивление, чем Чан Клык. Разинув рты от ужаса, они уставились на массивную фигуру, вынырнувшую из джунглей прямо на них. Не было никаких сомнений, кто убил кланового бойца, а затем бросил все еще дергающийся труп через поляну, чтобы сбить ассасина.