Мир людей казался очень далеким от этого мрачного убежища. Но если комната и не была частью реального мира, то, по крайней мере, граничила с ним. Всего в нескольких футах от окутанных тенью стен тянулись многолюдные улицы Альтдорфа — величайшего города Старого Света. Лишь немногие обитатели этого мегаполиса подозревали о существовании такой комнаты, темного святилища, вырванного из-под мистической завесы. И все же имя обитателя комнаты было известно многим — имя, произносимое с благоговением и страхом городскими ворами и убийцами, колдунами и еретиками.
Когда вспыхнул серый свет, из темноты выступило призрачное видение. Словно огромная черная летучая мышь, закутанная в плащ фигура опустилась на одинокий стул, стоявший в потайной комнате. Тьма поползла прочь от тонких, похожих на когти рук, отведенных назад, — как будто черные перчатки внезапно растаяли на бледных пальцах.
Хриплый смех пронесся по комнате, когда обладатель этих рук склонился над столом, стоящим рядом с его креслом.
На столе находился пестрый набор любопытных предметов. Там стояла золотая чаша, неглубокая и широкогорлая, наполненная прозрачной патокой. Рядом с чашей зевал отвратительный золотой идол, из его клыкастой и злобной пасти лился фимиам. Рядом с идолом стоял стеклянный диск, вставленный в серебряный круг. Стекло не было ни гладким, ни прозрачным, но грубым и матовым, обладая текстурой, каким-то образом напоминавшей спрессованную паутину.
Именно на него обратил внимание Иеремия Скривнер, теневой маг и тайный протектор Альтдорфа. Напряженный взгляд волшебника остановился на необычном стекле. Он всем своим существом всматривался в матовое зеркало. Скривнер чувствовал, как в ответ на пристальный взгляд от зеркала поднимаются магические энергии. Они были похожи на те эманации, которые мешали ему заниматься другими делами, увлекая с темных улиц в это тайное святилище.
Тенемаг понял мистический призыв. Было несколько проявлений магии, которые волшебник не мог не распознать. Одним из таких проявлений было притяжение волшебного зеркала. Благодаря тщательному ритуалу и долгой медитации, Иеремия Скривнер овладел искусством, к которому немногие другие волшебники когда-либо осмеливались прикоснуться. Многие сходили с ума, всего лишь попытавшись.
Пока Скривнер смотрел в зеркало, его астральное Я начало проходить сквозь матовое зеркало, просачиваясь в то подземное царство, где мысль становится материей, а сон — реальностью. В это измерение бытия могли проникнуть только обладатели колоссальнейшей воли, и лишь могучий разум мог сохранить себя в целости. Входя в это царство, тело теневого мага становилось все более призрачным, превращаясь в более совершенное подобие тени, чем мощная магия Скривнера могла породить на физическом плане.
Волшебник чувствовал, как кружится голова, когда звезды проходят мимо его призрачного тела, когда солнца и луны кружатся в янтарной пустоте вокруг него. Планеты вращались по орбитам, танцуя под ускользающий свист космического флейтиста. Миры разбивались вдребезги, когда нестройные мелодии нарушали гармонию их ядер, кометы вспыхивали ледяным блеском, проносясь сквозь малиновые туманности.
Скривнер заставил блуждающие мысли собраться воедино. Потерять из виду цель — верный путь к безумию. Астральное Я будет раздроблено, разнесено по космическим просторам, рассеяно в вечной пустоте, разорвано на части среди симфонии сфер. Волшебник, утративший цель, потеряет и душу и оставит после себя невнятную оболочку безумия.
Усилием стальной воли теневой маг заглушил дисгармонию. Космическая громада свернулась сама в себя, приняв подобие чудовищной фигуры. Раздутое, похожее на жабу существо с золотыми глазами. Пятна на его многоцветной шкуре перемещались в непрерывных колебаниях цвета и рисунка.
Скривнер знал, что он смотрит на могущественного мага-жреца Властителя Тлако’амоштли’уэмана, одного из самых могущественных рептилий-королей-волшебников Люстрии, сверхъестественного и таинственного сланна. Единственные среди мыслящих рас, сланны могли без особых усилий погрузиться в подземное царство, их холодные мозги были невосприимчивы к притягательной силе космических просторов. Здесь они уходили от грубой телесности, посвящая себя более полному пониманию Великой Математики.
Немигающие золотые глаза сланна сфокусировались на астральной проекции Скривнера. Волшебник смиренно склонился перед сверхчеловеческим разумом Властителя Тлако. Мысли бурным потоком хлынули из головы мага-жреца — мысли столь великие, что они способны были испепелить мозг менее одаренного существа. Скривнер пошатнулся в водовороте алгоритмов и уравнений, просеивая сквозь множество размышлений рептилии тот единственный поток мыслей, который она хотела передать ему.
Это было нелегко, но, в конце концов, Скривнеру удалось сосредоточиться на знании, которое Властитель Тлако хотел передать ему, на той мудрости, что заставила сланнов призвать его в астральный мир.
Как грабитель с добычей, Скривнер бежал от сланна. Было бы неразумно задерживаться рядом с таким огромным интеллектом, иначе сам размах мыслей сланна сокрушил бы ум просителя.
Астральная проекция Скривнера возвращалась сквозь пляшущие планеты и мерцающие кометы. Призрачная сущность волшебника просочилась из морозной поверхности зеркала и вернулась в его окутанное тенью тело.
Скривнер откинулся на спинку стула, его плоть онемела после краткого путешествия души. Волшебник сосредоточился на мыслях, втягивая тепло обратно в свои холодные кости, желая, чтобы тело быстро восстановилось.
Властитель Тлако был встревожен возможным просчетом, дисгармонией в уравнении, которое он обдумывал. У этого просчета было имя, знакомое и Скривнеру.
Серый провидец Танкуоль.
Глава первая
Если в Подземной Империи и был уютный уголок, то находился он предельно далеко от поселения Скабограб. Грязнющая сеть полупустых туннелей, прорытых под палящим жаром эстальского солнца, — Скабограб был такой жуткой дырой, из которой любой здравомыслящий скавен норовил сбежать любой ценой. Это было глухое место, жалкие трущобы фермеров, выращивающих плесневые грибы и кулинарных крыс. В воздухе пахло бедностью и слабостью, несчастные жители сновали туда-сюда, низко опустив головы и волоча хвосты по грязи. Тревога и недоедание грызли истощенные тела здешних крысолюдов в такой степени, что их пегий мех облезал буквально на глазах
Серый провидец Танкуоль расхаживал по туннелям Скабограба с таким презрительным высокомерием, словно он был Рогатой Крысой собственной персоной. Униженные скавены колонии простирались ниц при его сиятельном появлении, съежившись на фоне убожества туннелей. Иногда Танкуоль развлекался тем, что топтал одного из пресмыкающихся перед ним крысолюдов, а то выплескивал гнев, ударяя посохом по черепу подвернувшегося скавена или резким пинком вбивая несколько клыков в горло какого-нибудь фермера.
В последнее время даже эти жестокие развлечения не могли улучшить настроение серого провидца. За три недели его запас порошка искажающего камня истощился до опасного уровня, и даже самые подлые головорезы на жалком черном рынке Скабограба больше не могли его раздобыть. Отвратительный запах этой дыры — мерзкая смесь мускусного страха и голода — становился все более ядовитым для серого провидца. Его уже тошнило от грибов и крысиного мяса, и крысомаг находил их вкус одинаково однообразным, несмотря на тысячи способов, которыми его хозяева готовили эти продукты. Он поймал себя на том, что чуть ли не тоскует по соленому вкусу крысоогра. В старом Костодере было много мяса. Если бы он знал, чего ожидать по возвращении в скавенскую империю, то, возможно, более разумно распределил бы плоть покойного телохранителя.
Глаза Танкуоля злобно блестели, когда он размышлял о своих последних несчастьях и событиях, которые привели его к такому неприятному положению. Повелитель ночи Сник втянул его в безумный план, чтобы помочь клану Эшин убить рептилию Шиукоатля, Пророка Сотека-Змеедьявола. Конечно, такая мелочь, как необходимость отправиться в храм Шиукоатля в Люстрии, не волновала Сника — этот скрытный старый подлец никуда не собирался!