Это были бронеломы, элитный отряд воинов. Такие бойцы обитали в каждой крепости, что были разбросаны по всему королевству гномов. Им отводилась роль часовых и стражей, первой линии обороны их народа от ужасов, таящихся в глубинах. Чудовищам подземного мира бронеломы противопоставляли самоотверженную доблесть и воинское мастерство. Вооруженные лучшим оружием, которое только можно было найти в кузницах гномов, облаченные в доспехи, сделанные из несокрушимого громрила, эти бесстрашные воины оборвали жизни множества врагов.
Среди дюжины облаченных в броню гномов, рассредоточенных по входу в туннель, один стоял вплотную к стене. Одинокий гном снял перчатку. Его голая рука сжимала кусок проволоки, прикрепленный к стене, чувствительные пальцы удерживали медную нить между ними. Его роль требовала особой бдительности, настолько сильной, что он не вступал в безмолвные подшучивания, которыми жестами обменивались другие бронеломы. Он знал, что только эта тонкая проволочка могла предупредить их о внезапном приближении врага.
Проволоку, протянутую по полу туннеля, захватчик, кто бы он ни был, задевал ногами, посылая по всей ее длине вибрацию, которую бронелом-контролер мог почувствовать пальцами. Много раз с помощью такой уловки гномы получали предупреждение, что по туннелям крадутся твари. Благодаря своевременным сведениям они не раз побеждали там, где были обречены на поражение. Гоблины, пещерные сквиги, даже василиск — никто из них так и не смог войти в обитаемые залы Карак-Ангкула.
Теперь проволока снова пульсировала в такт шагам врага. Контролер протянул бронированную правую руку, сомкнув пальцы на плече гнома, стоящего рядом с ним. Этого прикосновения было более чем достаточно. Смысл не вызывал вопросов. Без единого слова все бронеломы по цепочке получили сигнал тревоги. Одного из них, самого младшего в отряде, отправили обратно в туннели Карак-Ангкула, чтобы предупредил жителей о возможной опасности. Остальные воины вытащили из-за поясов топоры и молоты. Сомкнув ряды, стоя плечом к плечу, они образовали сплошную стену брони поперек входа в туннель.
Долгие минуты гномы ждали появления врагов. Контролер продолжал хлопать по плечу своего товарища, показывая, что их враг — не какой-то одиночка, заблудившийся в глубинах. Продолжающаяся вибрация проволоки означала, что противник собрался в большую группу, множество ног топтало скрытые проводки.
Прежде чем зоркие гномы смогли увидеть или даже услышать приближающегося врага, их накрыла отвратительная вонь. Этого запаха не мог забыть ни один из бронеломов. Воспоминания о битве и павших товарищах возникали в сознании каждого гнома, память о древних обидах заставляла немые губы шевелиться в безмолвном шепоте. Ненависть предков, наследие столетий бесконечной войны, заставляла руки сжимать рукояти оружия. Да, бронеломы знали этот запах, зловоние их самого презираемого врага — гнусных скавенов!
— Быстро-быстро, навозная мразь! Разбей-убей всех гномьих тварей!
Риккит Клыкощелк добавил немного весомости своей рычащей команде, отрезав ухо скавену, который имел несчастье стоять слишком близко к нему. Раненый крысолюд страдальчески взвизгнул, прижал лапу к кровоточащей голове и протиснулся в кишащую толпу мохнатых тел, снующих по туннелю. Риккит поднес меч ко рту и слизнул кровь с клинка. Слабый след искажающего камня в черной грязи заставил его содрогнуться. Ничто так не будоражит сердце воина перед битвой, как вкус крови.
— Скорей-скорей, червососы! — прорычал Риккит, угрожающе взмахнув клинком.
С этих вшивых предателей вполне станется проваландаться в туннелях и дать гномам убежать. Хуже того, они могут оказаться настолько ленивыми, что, когда он доберется до поля битвы, там все еще останутся живые гномы. Риккит обладал всей свирепостью и доблестью настоящего воина-скавена, но отнюдь не стремился вступить в бой с врагом, способным дать отпор. Обезвредить врага до того, как в бой вступят такие важные скавены, как он сам, — это обязанность рабов и клановых крыс. Как военачальник клана Морс, Риккит Клыкощелк проследит, чтобы его подчиненные не уклонялись от этой обязанности. Даже если придется убить парочку дюжин, чтобы остальные пошевеливались.
Уже не в первый раз Риккит проклинал трусливые сердца своих подручных. Если бы не их трусость, он занял бы видное место в иерархии клана Морс, привлек бы внимание самого Долгогрыза, Владыки клана, возможно, даже присоединился бы к свите Верховного и Безжалостного Боевого Короля и Генерал-Тирана в Скавенгниле. Вместо этого Риккит прозябал в должности воеводы одного-единственного поселения, убогой крепости-норы Костенычки, расположенной примерно в трех милях под твердыней Карак-Ангкул.
Скавены из Костенычки давно уже грезили о гномьих залах, расположенных над ними, лелея порочные мечты о сокровищах, которые гномы хранили так близко, что крысы чувствовали их запах. Многие военачальники пытались пробиться в Карак-Ангкул, и каждый поход заканчивался катастрофой. Однако Риккит Клыкощелк был умнее своих предшественников. Он знал, что большое богатство приходит к тому, кто уже богат. Он избегал тактики глупых предшественников, массированной атаки полуголых рабов прямо на ждущие крови топоры врага. У него был гораздо более хитрый и тонкий ум. Это стоило ему почти половины казны Костенычки и большей части собственного капитала, но он не сомневался, что с толком потратил свои искажающие жетоны.
Оскалив клыки, Риккит Клыкощелк выкрикнул приказ, повелевая орде полуголых рабов-скавенов броситься на боевые порядки врага. Гномы, возможно, и могли погасить огни и держать язык за зубами, но не могли скрыть запах своей кожи. В кромешной тьме скавены вполне могли найти врагов и уничтожить их.
Перепуганные рабы, подгоняемые жестокими ударами хлыстов клановых солдат Риккита, неслись по туннелю волной вонючего меха и сверкающих клыков. Взметнулись ржавые мечи, каменные дубинки, ломаные копья и проржавевшие булавы — тощие крысолюды врезались в бронированную стену врагов.
Бронеломы встретили первую волну атаки с каменной дисциплиной. Недвижимые гномы поглотили толпу разъяренных скавенов. Ржавые клинки разбивались о громриловые пластины, каменные дубинки раскалывались и трещали, отскакивая от брони с выгравированными рунами. Визжа от ужаса, первые скавены пытались убежать от неуязвимых врагов, но толпы крысюков в туннеле позади них теснили их обратно в бой.
Теперь, когда необходимость хранить молчание отпала, бронеломы издали громкий клич. Их рев гремел по туннелю, как рокот рассерженной горы. Они вонзили топоры в толпу царапающихся, мечущихся тел. В такой тесноте каждый удар, наносимый гномами, раскалывал череп или рассекал грудную клетку. Руки, ноги и хвосты отлетали от обезумевших крысолюдов, которые то пытались убежать, то тщетно пытались прорваться сквозь неприятельский строй.
Риккит вслушивался в эту бойню, и в его глазах-бусинках горел огонек. Бронеломы заглотили наживку. Теперь они полностью отдались битве. На этот раз ненавистным гномам не спастись. Без сомнения, они думали, что он просто очередной военачальник-идиот, растрачивающий войска на те же самые самоубийственные атаки, как было много раз прежде.
Весело помахивая хвостом, Риккит дал сигнал толпе коричневых скавенов, собравшихся у входа в туннель. Эти крысолюды были более благородной породы, чем паршивые рабы, которых он так бессердечно послал на бойню. Хорошо откормленные, с гладкими шкурами, в длинных кожаных фартуках, они представляли заметный контраст с измученными подручными Риккита. Военачальник чувствовал себя лучше, просто вдыхая холодную уверенность, источаемую ими, — ободряющий запах искажающего камня, пороха и экзотических масел, которые эти скавены использовали для ухода за своим оружием.