Мордин провел несколько дней, залечивая раны, прежде чем отойти очень далеко от пирса. То, что река привела его к какому-то заброшенному участку Великого Гномьего Тракта, было очевидно, но, чтобы полностью сориентироваться, ему потребовалось найти неповрежденный путеводный камень.
Гном сжал кулак, вспомнив о долгом путешествии в одиночестве и темноте, выживании на рационе нескольких слепых рыб из реки и тех грибов, которые он мог собрать в разрушенном туннеле. Только мысль о погибшем брате и ужасный стыд от того, что он видел, как тот умирает, поддерживали его. Он хотел отправиться в Карак-Кадрин и предстать перед Храмом Истребителей. Он побреет голову и принесет клятву Истребителя в память о брате и его смерти, которую он, Мордин, мог предотвратить.
Но у Гримнира, похоже, не хватило терпения дожидаться прибытия Мордина в его святилище. Мордин обнаружил орду скавенов, рыщущих по Ундрин-Анкору. Сначала он прятался, твердо решив не попадать снова в жестокие лапы скавенов и не умирать, пока не искупит позор перед Храмом Истребителей. Затем, вопреки всему, Мордин сделал удивительное открытие. Среди крысолюдов был скавен, убивший его брата, а его самого бросивший в реку. Этот скрипучий голос и отчетливый изгиб рогов ни с чем не спутаешь. Любая версия, что он ошибся, исчезла, когда другие скавены назвали это существо серым провидцем Танкуолем. Мордин упал на колени и поблагодарил Гримнира за предоставленную возможность отомстить.
С тех пор Мордин следовал за скавенами, перемещаясь по туннелям. Будучи пойманным крысолюдами раньше и проведя месяцы в их плену, он знал, какие ошибки выдадут этим паразитам его присутствие. Хотя это и мучило его, он держался на расстоянии, заставляя себя наблюдать и ждать. Он не думал о смерти, он смирился с этой судьбой в тот момент, когда увидел, как убили брата. Но умереть, не свершив мести, — этого гном не мог допустить.
Поэтому он следовал за ними, ожидая любой возможности застигнуть Танкуоля в одиночку и выпотрошить серого провидца ржавым гоблинским ножом, который Мордин нашел в туннелях. И после этого неважно, если вся орда с воплями обрушится на него. Брат будет отомщен, а честь гнома удовлетворена.
К несчастью, Танкуоль оказался столь же осторожным, сколь и трусливым. Серый провидец никогда не был один, всегда держась в центре орды скавенов. Мордин уже почти смирился с тем, что придется броситься в бешеную атаку в надежде прорваться сквозь скавенов и схватиться со своим врагом, когда вторая орда крысолюдов атаковала первую.
Потребовалась вся сила воли, чтобы оставаться зрителем последовавшей бойни. Мордин наблюдал за схваткой с чувством тошноты в горле, боясь, что какой-нибудь склизкий крысолюд убьет Танкуоля и лишит его самого шанса отомстить. Гном почувствовал облегчение, когда битва закончилась и вторая стая скавенов приняла Танкуоля в свои ряды.
Однако облегчение было недолгим. Из своего укрытия Мордин подслушал, как Танкуоль и другой лидер скавенов замышляют поход против Карак-Ангкула. Гном провел достаточно времени в рабстве у крысолюдов, чтобы понимать кое-что из их щебечущего языка. Подслушанный план он понял безошибочно. Внезапно мечта о мести, которая была так близка, начала ускользать сквозь пальцы. Даже если представится такая возможность, он не сможет напасть на Танкуоля сейчас. На его плечи легла более важная обязанность, которую мстительный гном счел тяжелой, как жернов.
Мордин Мрачнокамень обнаружил новую и ужасную угрозу целой крепости гномов. Жизнь каждого гнома в Карак-Ангкуле может зависеть от того, что они узнают об услышанном им. Если Мордин сумеет добраться до крепости раньше скавенов, то есть шанс, что предупреждение сможет предотвратить катастрофу. Скавены будут идти по тракту как можно дальше, но их численность и ненасытный метаболизм замедлят продвижение. Более того, было сомнительно, что кто-то из крысолюдов сможет прочитать древние хазалидские руны на путеводных камнях. Они не узнают про тайные тропы, по которым путешественник может сократить дни своего путешествия, выбираясь на поверхность и путешествуя по суше.
Месть подождет. От этого решения Мордина затошнило, но другого он принять не мог. Танкуолю придется подождать.
Хотя была одна утешительная мысль, которую гном унес с собой, незаметно проскользнув в темноту.
По крайней мере, он знал, куда направляется его враг.
— Я не понимаю, почему механик так интересуется этими древними фолиантами. Я, кажется, припоминаю, что некий механик всегда превозносил необходимость смотреть вперед, а не рабски цепляться за прошлое.
Заявление сделал старый гном с суровым лицом и белоснежной бородой, доходившей ему почти до щиколоток. На нем было просторное одеяние насыщенного пурпурного цвета, отделанное серебряной нитью. На шее висела маленькая каменная наковальня с выгравированной единственной руной, похожей на молнию.
Белобородого гнома звали Мораг Ледобород, повелитель рун Карак-Ангкула. Покои были его собственными, расположенными в нескольких залах от либрариума, в котором Гильдия рунных мастеров хранила свои книги знаний и мастерства. Благодаря почтенному возрасту Мораг помнил Карак-Ангкул во всей его красе, хотя в те дни он был еще совсем юнобородым. На этой ностальгии как раз сыграл король Логан, чтобы вовлечь рунного мастера в несомненное нарушение обычаев и традиций.
Покои Морага нельзя было назвать роскошными, но некоторые изыски в них присутствовали. Несколько медных гравюр необычайного мастерства, привинченные к гладким каменным стенам, коллекция полированных жеод, которая покоилась на богато украшенных резьбой известняковых полках, замысловатая фреска, что изображала семью бога предков Грунгни, пол, покрытый шкурами медведей и волков. В одном углу стояло небольшое святилище Тунгни, сына Грунгни и бога-покровителя рунных кузнецов.
В центре комнаты располагался большой стол с ножками из глубоко выгравированной бронзы и столешницей древнего вутротового дерева, богато украшенной резьбой с картой Краесветных гор и некогда обширных владений гномьих королевств. Большую часть поверхности стола занимали объемистые тома в стальных переплетах, их медные страницы были отполированы до яркого блеска усилиями библиотекарей гильдии. И все же каждую страницу покрывал налет гниения, ибо неутомимый ход времени нельзя полностью остановить даже самой бережной заботой.
Одинокий гном сидел за столом, разглядывая открытую страницу, лежащую перед ним, с таким напряженным вниманием, словно был высечен из камня. Его фигуру окутывала темно-красная мантия подмастерья рунного мастера, края которой были отделаны золотой нитью, образуя замысловатые завитки, сходившиеся на подоле. На шее гнома висела тяжелая каменная пектораль с изображением наковальни и молнии — символа Гильдии мастеров рунных дел. Его длинная белокурая борода ниспадала только до пояса, и в ней едва начали появляться первые седые пряди. Лицо рунного мастера было широким и полным, брови нахмурены в привычном выражении глубокой задумчивости. Кургаз Яснощуп никогда ничего не делал без самого тщательного обдумывания. Вот почему семья Яснощупов отчаялась получить из него первоклассного ювелира, потому что он потратил бы недели, прежде чем начать первую огранку камня. Они испытали огромное облегчение, когда Гильдия рунных мастеров приняла Кургаза в свои ряды.
Ум Кургаза был естественным образом приспособлен к работе рунного мастера, и он преуспел в гильдии. Время, проведенное им в качестве ученика, оказалось самым коротким в истории Карак-Ангкула, и только приличия и традиции не дали ему достичь звания подмастерья на десятилетия раньше положенного. Именно мысль об этих потерянных годах и о том, что он мог бы с ними сделать, если бы ему предоставилась такая возможность, посеяла в груди Кургаза Яснощупа семя недовольства, и это семя в итоге привело его к дружбе и покровительству Кларака Бронзомолота, дерзкого гения и нонконформистского парии Гильдии механиков.