— Их не остановить-не повернуть!
Образ того, как его топчет перепуганная толпа, творил чудеса с воображением колдуна-инженера. Выкрикивая приказы крысолюдам, Дрыгохвост установил два пулемета на позицию и открыл огонь по убегающим боевым крысам. Пулеметы дали очередь, круша беглецов пачками.
Столкнувшись с новым источником ужасной смерти, побитые скавены развернулись и полетели обратно к боевым порядкам гномов прямо в гущу мстительных врагов. Зажатые между жестокими хозяевами и безжалостными врагами, скавены превратились в бешеных убийц, сражающихся со злобой загнанных в угол крыс. Резкий переход от побежденных врагов к яростным бойцам застал гномов врасплох. Не успев выстроить стену из щитов, несколько бородатых воинов были повалены на землю и разорваны в клочья когтями и клыками паразитов.
— Не дай им отступить, — предупредил Танкуоль Дрыгохвоста.
Внезапно из рядов гномов вырвалась вспышка молнии, ударила в инженера-колдуна и швырнула его через большой зал. Танкуоль съежился, услышав, как хрустнули кости Дрыгохвоста, когда его тело ударилось о дальнюю стену. В воздухе витал запах магии, и серый провидец запоздало вспомнил о костяном маге, которого он заметил среди гномов в начале битвы.
Что ж, этот дурак не на того врага нарвался, собравшись поразить его своей трусливой атакой! Теперь Танкуоль уничтожит гнома прежде, чем тот успеет понять, что происходит. Серый провидец вскарабкался на ногу Костодера, вглядываясь поверх вихря битвы, чтобы видеть алтарь и старого гнома с молотом. Пока он высматривал, гном с грохотом опустил рунный молот на наковальню, посылая маленькие молнии через большой зал.
Молния била целенаправленно, искры, вылетая с наковальни, устремлялись навстречу друг другу, превращаясь в одно магическое копье. Увидев, что молниевое копье стремительно летит в его направлении, Танкуоль скользнул за спину Костодера. Разряд ударил током одного из штурмовиков Пенодрала, расплавив ему ноги.
— Убить-убить гнома-мага! — взвыл Танкуоль на соратников покойного Дрыгохвоста.
Они, похоже, не слишком обрадовались этой идее, но пришли в себя, когда Костодер навел на них огнемет. Танкуоль хмыкнул, когда в рукопашную схватку влетел шквал огня, газа и пуль из искажающего камня. Довольства поубавилось, когда он увидел, что хаотический шквал убил больше скавенов, чем гномов. Еще меньше ему понравилось, когда очередная молния сверкнула с наковальни, поразив штурмовика в непосредственной близости от того места, где стоял он сам.
Это все дело рук Икита Клешни! Этот блохастый трусливый предатель все спланировал! Он думал использовать гномов для уничтожения одного-единственного скавена, чья хитрость может спасти Подземную Империю от маниакального плана инженера-колдуна поставить ее на колени своим адским оружием! Что ж, теперь все будет по-другому! Сейчас Танкуоль не хотел заполучить Гибельный Шар. Он извлечет не меньшую выгоду, доставив доказательства предательства Клешни в Скавенгниль. Владыки Разорения будут славить его как спасителя скавенского мира и самого могущественного серого провидца со времен Смертогрыза!
— Пенодрал, — прорычал Танкуоль. — Я должен доложить-сообщить об этой неудаче Икиту Клешне. Я ставлю-назначаю тебя главнокомандующим в мое отсутствие. Убейте-прикончите всю гномятину!
Когтелидер, казалось, не слишком обрадовался повышению, но знал, что с Танкуолем лучше не спорить. Склонив голову в знак покорности, Пенодрал начал отдавать приказы подчиненным.
Серый провидец не стал задерживаться, чтобы выслушать планы Пенодрала. У него были более важные дела, например, разузнать, что задумал Икит Клешня и какие улики нужно украсть, чтобы разоблачить грязный план главного колдуна перед всем Советом. Крепко ухватившись за посох, он приказал Костодеру вести его обратно в шахты.
Никкрит проследил, как серый провидец шмыгнул в темноту, затем бросил взгляд на поле боя. Продолжая звонить в колокол, знаменосец бросился вдогонку за хозяином.
Глава тринадцатая
Необъятная плавильня Карак-Ангкула располагалась в самом центре крепости, простираясь на третий и четвертый уровни крепости. Огромные каменные колонны, покрытые бронзой, поднимались от гранитного пола, поддерживая потолок на высоте двухсот футов. Пол, испещренный шлаковыми ямами и ваннами, был покрыт мозаикой из красного камня с изображениями бога-предка Смеднира, Формовщика Руды, показывающего древним гномам, как выплавлять железо и медь. Вдоль стен плавильного цеха располагались гигантские доменные печи, питаемые огромными системами мехов, каждая из которых соединялась конвейерной лентой на механической тяге с кучами руды, разбросанными по всему залу. Ближе к середине плавильного цеха располагались рафинировочные печи — огромных размеров плавильни на коксе, в которых измельченная руда подвергалась дальнейшей очистке. Вдоль одного из углов тянулась массивная шлакоплавильня — низкий каменный стол, на котором предстояло переплавить шлак. Под ним пылали угли. Вдоль другой стены располагались восстановительные и подовые печи, расположенные рядом с тем местом, где в песчаных формах для литья расплавленный свинец или серебро отливали в слитки
По всему плавильному цеху механические конвейерные ленты из кожи и олова сбрасывали руду на рудные кучи или подавали кокс в печи. Крюки и цепи, прикрепленные к механизированным шкивам, свисали с железных порталов и каменных мостков высоко над головой, создавая причудливые драпировки из стали и бронзы. Гигантские медные трубы подводили воду к печам, в то время как по полу змеился желоб с проточной водой, удаляя отходы. Дрожь огромных паровых вентиляторов создавала вечный шум, обеспечивая циркуляцию воздуха в плавильном цехе. Свежий воздух всасывался извне через рифленые вентиляционные отверстия.
В плавильном цехе стояла чудовищная жара, каждая печь и горн источали трудовое пламя. Кварцевые светящиеся камни, свисавшие с колонн, едва ли могли сравниться с адским красным светом, извергавшимся из труб печей и жерл горнов. По всему залу мелькали причудливые тени, когда гномы из дюжины кланов обрабатывали сырую руду шахт и извлекали драгоценные металлы, запертые в камне.
Вокруг одной из небольших кузниц, разбросанных по всему плавильному цеху, Кларак Бронзомолот и его помощники лихорадочно работали, переплавляя балки баразхунка, извлеченные из шахт. Гномы ритмично стучали молотами, и каждая из балок медленно превращалась в тонкий лист металла.
Только Кургаз Яснощуп, рунный мастер, не принимал участия в этой бешеной работе. Бледный, с капельками пота на лбу, гном выполнял свою задачу. Сидя на полу, с помощью длинного громрилового штихеля, испещренного рунами, он наносил гравировки на неостывшие пластины баразхунка. Кургаз работал молча, лицо его было бледным и осунувшимся, он едва дышал, сосредоточившись на работе. Зацикленный на руне, которую изучал в покоях повелителя рун Морага, Кургаз не обращал внимания ни на что другое. Снова и снова он пытался воссоздать магический символ, снова и снова терпел неудачу, каждый раз чувствуя, как уходит еще немного его жизненной силы. Неудача в создании Старшей Руны — это не пустяк. Даже для того, чтобы сделать такую попытку, обычно требовались недели самой тщательной подготовки. Кургазу дали всего несколько часов. Только понимание того, что Клараку отчаянно нужна рунная магия, удерживало его на работе. С истинно гномьим упрямством он мог бы смириться с поражением, только свалившись замертво от полного изнеможения.
Кларак сочувствовал другу. Он знал, каких больших усилий требует от Кургаза. Когда инженер первоначально поставил рунного мастера на изучение этой конкретной Старшей Руны, он думал, что у него будет больше времени, прежде чем эта руна понадобится. Но теперь с появлением Икита Клешни и Гибельного Шара угроза стала слишком велика, а промедление — невозможно. От этого зависело спасение всех Краесветных гор.
— Нельзя так давить на него, — заметил лекарь Кимрил с ноткой неодобрения в голосе. — Такой большой нагрузки он не выдержит. Что-нибудь в нем выйдет из строя.
Кларак кивнул.