Чтобы предотвратить преследование, крысолюды жестоко и предательски обрушили туннель прямо на убегающих товарищей!
Кларак поднялся на ноги, наблюдая, как немногие выжившие скавены начали выбираться из пыли и обломков. Пули и болты дождем сыпались на несчастных, убивая их с горькой мстительностью.
Крысолюды, избежавшие погребения заживо, лишь променяли одну смерть на другую.
Механик отвернулся и зашагал обратно к печи, где он и его товарищи находились в начале боя. Он видел, как Торлек и Кимрил пытаются придать Хоргару Хоргарссону вертикальное положение. Паровой каркас молотобойца делал эту задачу трудновыполнимой даже для двух гномов. Кларак грустно покачал головой. Если бы Азрам или Кургаз могли, они помогли бы поднять Хоргара. То, что он их не видел, пронзило его сердце ножом горькой печали.
Скавены были основательны в своей атаке, лучше вооружены и подготовлены, чем ожидал Кларак. Он недооценил Икита Клешню, что стоило жизни многим гномам.
Кларак остановился, заметив какое-то движение среди груды тел убитых крысюков. Покрепче сжав топор, гном мстительно рванулся к мертвым крысам. Это были чудовищно механизированные боевые крысы, служившие Икиту Клешне телохранителями. Для злого гения Клешни было бы вполне логично, чтобы эти существа имели большую жизненную силу, чем их паразитические сородичи. Вспышка вины грызла Кларака, когда он подумал, что при создании своих отвратительных ударных войск этот скавен, возможно, вдохновился паровым каркасом Хоргара.
Схватив самое верхнее из тел, Кларак откатил тяжелую тушу прочь, отметив при этом ужасные раны, полученные скавеном, — его плоть и даже броня были сожжены и расплавлены. Пойманы искажающим огнем из руки своего хозяина. Кларак стиснул зубы от такого яркого проявления трусости и предательства скавенов.
Откатив еще одного закованного в броню скавена, Кларак отскочил назад, когда зашевелилось третье тело. Собравшись с духом, чтобы напасть на искалеченного крысолюда, механик облегченно вздохнул, когда тело рухнуло на своих товарищей. Из-под тяжелого трупа донеслись хриплые гномьи проклятия:
— Я убью тебя снова, трусливое блошиное гнездо! Клянусь Гримниром, убери с меня свою тушу!
Кларак отложил топор, помогая попавшему в ловушку гному выбраться из-под груды трупов. Тело Мордина Мрачнокамня было покрыто кровью, как его собственной, так и черной поганью врагов. Уродливые пятна обожженной плоти усеивали кожу там, где тающие капли жира скавенов просочились вниз через груду мертвых. На лбу гнома зияла багровая рана — там, где меч крысолюда скользнул по бритой голове Истребителя. В одно из плеч вонзились когти отсеченной руки скавена.
Но самыми тревожными были его глаза. Огненные озера, пылающие убийственной яростью, они смотрели через плавильный зал, мечась от тени к тени в поисках врагов, которых можно было бы убить. За исключением нескольких расчетов джизелей и брошенных рабов, враг исчез. Мордин явно чувствовал, что эти жалкие отбросы, недобитые стрелками с галерей, не стоили его времени. Он устремил пылающий взгляд на Кларака.
— Где этот падальщик в металлической маске? — прорычал Истребитель. Он наклонился и вырвал один из своих топоров из брюха мертвого крысолюда. — Здесь есть клинок, жаждущий отведать его крови!
— Ушел, — нахмурился Кларак. — Сбежал обратно в свою нору.
Мордин усмехнулся, сплевывая на пол кровавую мокроту.
— Та еще ловушка, — съязвил Истребитель.
Его охватил мучительный кашель, от которого его борода обагрилась новой кровью.
— Пошли, — сказал Кларак. — Кимрил займется твоими ранами.
Мордин отстранился от прикосновения Кларака.
— Негоже Истребителю так умирать, — сказал ему механик. — А как же твоя клятва убить Танкуоля?
Лицо Истребителя побагровело.
— А как же твое обещание, что этот пес будет здесь? — прорычал Мордин. — Ты прав, когда говоришь, что Истребителю не следует умирать из-за лжи.
Лицо Кларака потемнело.
— На карту поставлено нечто большее, чем твоя месть, — напомнил он Мордину.
— Скажи это Кургазу, — прорычал Истребитель, махнув топором куда-то перед собой.
Кларак проследил за жестом Мордина. Великая печаль охватила его, когда он увидел закованное в броню тело рунного мастера, распростертое в луже собственной крови, — только разорванный обрубок шеи там, где должна была быть голова его друга. Он так много просил у Кургаза, так полагался на мудрость и магию мастера. В конце концов он потребовал слишком многого, и это стоило другу жизни.
— Я видел, как он умер, — сказал Мордин. — Выглядывая из-за груды трупов, я наблюдал, как он сражается с крысюком с металлической клешней. Прекрасный воин, его рунный молот горит, как солнце. Такой конец! Такая смерть! — Истребитель провел рукой по грязи, облепившей бороду. — Если бы ему удалось убить негодяя, он смог бы высоко держать голову, входя в чертоги Разула.
Кларак отвернулся от трупа друга.
— Теперь нам обоим есть за кого отомстить, — сказал он Мордину, помогая Истребителю устоять на ногах. — И клянусь Молотом Моргрима, Икит Клешня заплатит за зло этого дня!
— Думаешь побрить голову? — Мордин рассмеялся, но тут же замолчал, когда кровавый кашель сотряс его истерзанное тело.
Кларак не ответил Истребителю. Глаза его были холодны, мысли мрачны. Он многим рисковал, чтобы заманить врага в ловушку. Ответственность лежала на нем, и даже Клятва Истребителя не могла стереть его вину.
Король Логан Длинномеч смотрел на бойню в плавильном цехе, в его глазах отражалась целая гамма эмоций. Сто двенадцать гномов были убиты, более двух десятков — искалечены или ранены. Плавильный зал получил структурные повреждения, которые выведут его из строя на несколько недель, а может быть, и месяцев. Пройдут годы, прежде чем печи снова заработают на полную мощность. Кланы кузнецов будут требовать компенсации за погибших и за утраченное производство. Тень этого черного дня будет висеть над крепостью на протяжении многих поколений.
— Вот что происходит от пренебрежения традицией. — Голос гильдмейстера Тори эхом отозвался на тревожные мысли, кипевшие в мозгу короля. — Я предупреждал, что не следует позволять Клараку осуществить свой безрассудный план.
— Хватит, — сказал король Логан механику. — Я не позволю, чтобы мои решения подвергались сомнению задним числом. Каковы бы ни были последствия.
Он отвернулся от мертвых гномов, чьи тела были завернуты в мантии их кланов, иссохший жрец Газула сложил руки каждого трупа вокруг позолоченного камня предков — подношения суровому Владыке Подземья. Ремесленники Карак-Ангкула будут заняты вырезанием новых траурных камней взамен тех, что были даны мертвым в этот день.
Мысли короля вернулись к битве на нижних уровнях — яростной борьбе против многочисленной орды скавенов. В то время он думал, что Кларак ошибается, что настоящая атака крыс будет в глубинах. Вплоть до того момента, когда посыльный принес известие, что плавильный зал подвергся нападению, король был уверен, что мрачные предсказания Кларака ошибочны. Крысюки атаковали Карак-Ангкул из поколения в поколение, и каждый раз паразитов отбрасывали назад. Когда его армия разгромила скавенов на Шестом уровне, он позволил себе поверить, что и на этот раз всё будет по-старому.
Теперь королю пришлось признать, что все было по-другому. Атака на Шестом уровне оказалась фиктивной, как и предупреждал Кларак. Но если король недооценил врага, то и герой Карак-Ангкула тоже. Катастрофа казалась слишком легким словом для той бойни, что произошла в плавильне.
Король Логан обошел груду мертвых скавенов. Уже пять повозок с мертвыми паразитами загрузили и вывезли, чтобы сжечь за пределами крепости, но мертвые крысюки все еще исчислялись сотнями. Всегда было одно и то же. Гномы могли убивать врагов сотнями и едва ли оставляли хоть малейшую брешь в их численности, но каждый из собственных убитых был раной, от которой крепость будет медленно оправляться.