Битва висела на волоске. Гномы были ограничены тем, сколько из их числа могло атаковать вход в пещеру одновременно, и многие из их лучших войск были по-прежнему отсечены в наружных туннелях. Войдя в пещеру, захватчики стали подходящей мишенью для джизелей, сгрудившихся вокруг самых высоких ярусов платформ. Меткость у скавенов была так себе, но в толпе бронированных тел у входа даже самый неточный выстрел не мог не причинить вреда.
Если гномы хотели гарантировать победу, им нужно было сломить мужество загнанных в угол крысолюдов. Лучший способ добиться этого — убрать их лидера. Теперь было вдвойне важно, чтобы Кларак быстро уничтожил Икита Клешню.
Механик бросился через пещеру, его паровой молот ударил и размозжил череп крысолюда с черным мехом, который выскочил на него из кучи металлолома. Второй скавен, зажав в лапах светящийся меч, нырнул Клараку за спину. Прежде чем враг успел вонзить клинок в цель, крысолюд оказался повержен молотом Хоргара Хоргарссона.
— Ты не облегчаешь задачу своему телохранителю, — проворчал Хоргар, стряхивая раздавленного крысолюда с головки молота.
— Ничто из того, за что стоит сражаться, не дается легко, — ответил Кларак. Он указал на Гибельный Шар. — Я иду за Икитом. Отгоняй от меня остальных крысюков.
Хоргар кивнул, его броня выпустила пар, когда он бросился впереди друга. Толпа крысолюдов выскочила из укрытия, чтобы напасть на гнома и не дать ему добраться до их вожака. Хоргар рассмеялся, втыкая молот в звериную толпу, ломая конечности и сокрушая черепа на каждом шагу. Несколько скавенов держались позади, пытаясь направить смертоносный искажающий огнемет на молотобойца и не принимая в расчет товарищей, которые также попадут в зону поражения.
Прежде чем крысолюды смогли выпустить на волю ярость своего оружия, плотный шквал пуль врезался в их ряды. Торлек рычал, разряжая паровой пистолет в съежившихся монстров, ликующе вскрикнув, когда один из его выстрелов пробил топливный бак огнемета и утопил подлых убийц в брызгах горящей жидкости.
Кларак воспользовался этой перестрелкой, чтобы пробежать мимо крысолюдов, защищавших Гибельный Шар.
Бросившись вверх по ветхой лестнице, храбрый механик обрушил паровой молот на грудь последнего скавена, выбежавшего из укрытия. Затем гном перевел взгляд на настоящего врага.
Икит Клешня гневно смотрел на Кларака из-под металлической маски. Главный колдун тяжело навалился на Штормового Демона, используя смертоносное оружие как костыль, чтобы поддержать ослабевшее тело. Черная кровь покрывала изодранную одежду крысолюда и пятнала пластины железного тела.
— Бронзомолот, — прошипел Икит Клешня. — Ты пытаешься остановить меня, но не можешь остановить-убить прогресс! — Скавен постучал металлическим когтем по оболочке Гибельного Шара.
— Теперь этому безумию конец, — прорычал в ответ Кларак. Он бросился на раненого скавена, но пролетел мимо цели, когда противник внезапно отпрыгнул в сторону.
Стальной скрежет смеха Икита обжег уши Кларака.
— Глупое мясо! Чему конец — так это твоей жизни!
Колдун бросился на Кларака и рассек кольчугу гнома стальными когтями. Гном пнул его сапогом, разбив сбоку чувствительную морду скавена.
Икит Клешня захромал назад, опираясь на Штормового Демона. Колдун притворился слабым, чтобы сделать врага слишком самоуверенным, но он все же был не в состоянии долго сражаться. Рыча от ярости, Икит направил металлическую клешню на Кларака. Лезвия распахнулись и обнажили сопло искажающего огнемета, встроенного в ладонь.
Кларак откатился в сторону, бросившись через край платформы за мгновение до того, как огонь Клешни обрушился на него. Пальцы гнома сомкнулись на краю лесов, удерживая его прямо под краем платформы. Он подождал, пока звук оружия Икита затихнет, затем с невероятной даже для гнома силой подтянулся обратно на обугленную платформу. Прежде чем Икит успел выпустить второй заряд искажающего огня, Кларак швырнул в крысолюда маленькую яйцевидную гранату. Она взорвалась о металлический коготь, покрыв оружие белым порошком.
Нос Клешни дернулся, и рычание безудержной ярости вырвалось из стиснутых клыков. Он узнал запах удушливой пыли Кларака и понял, что произойдет, если попытаться послать еще одну вспышку боевого огня в направлении врага. Скавен в ярости хлестал хвостом, его глаза горели безумным огнем.
— Тупица! Теперь все-все гномы умрут!
Икит Клешня отпрыгнул в сторону, когда Кларак метнулся к нему. Колдун повернулся и полоснул лезвиями когтей по голове механика. Кларак нырнул под смертоносный взмах когтей врага и поморщился, услышав, как острые лезвия заскрежетали по оболочке Гибельного Шара.
Кларак сгреб обезумевшего колдуна, обхватил его руками за талию и повалил на пол платформы. Когти Икита тщетно царапали ноги гнома, защищенные броней.
— Все-все гномотвари умрут! — безумствовал Икит Клешня.
Колдун ударил головой прямо в лицо Клараку, металлический шлем врезался в череп гнома с силой молота. Кларак отшатнулся от боли, ослабив хватку, и колдун вывернулся из-под него.
Икит Клешня, спотыкаясь, побрел к панели рычагов и шестеренок, торчащих из бока Гибельного Шара.
— Теперь все-все гномотвари умрут! — торжествующе завизжал он. Хриплый смех сотряс крысолюда, когда он увидел, как Кларак, шатаясь, поднялся на ноги. — Слишком поздно, Бронзомолот! Твой гномий металл — это все, что мне было нужно! Мой Шар работает в полную силу!
Танкуоль радостно захихикал, когда Костодер разорвал Мордина, перекрутив пополам. Невменяемый Истребитель заслужил такую участь, будучи одержим чем-то столь незначительным, как гибель родственника. Ни один скавен никогда не был бы так мелочен в ненависти.
Теперь, когда непосредственная угроза в лице Истребителя исчезла, Танкуоль снова обратил свое внимание на Икита Клешню. Если этот идиот дал себя убить за последние несколько минут, то, как надеялся серый провидец, Рогатая организует особо отвратительный ад для души Икита! Обманом лишить Танкуоля его предначертанного судьбой великого будущего — до каких еще глубин предательства может опуститься скавен?
Танкуоль вздохнул с облегчением, когда увидел Икита Клешню, стоящего рядом с Гибельным Шаром, и золотобородого гнома, истекающего кровью и беспомощно лежащего у его ног.
Гном еще подавал признаки жизни, а это означало, что у Танкуоля остался шанс добить дурака и снискать благодарность Клешни. Тогда останется лишь сущий пустяк — убить колдуна, как только тот достроит Гибельный Шар.
Собрав небольшую порцию силы, ровно столько, чтобы искра искажающей молнии пронзила сердце Кларака, Танкуоль заколебался, услышав стальной голос Икита. Клыки серого провидца сомкнулись в рычании, когда он услышал, как колдун хвастается, что Гибельный Шар работает.
Коварный таракан лгал ему все это время! Оружие уже готово! Теперь не осталось причин терпеть невыносимую ересь и измену колдуна-инженера! Злобно шипя, Танкуоль направил посох на Икита Клешню.
Прежде чем серый провидец смог обрушить магию на предательскую крысу, он снова услышал голос Клешни. Что-то насчет убийства всех гномов. Пустые железы Танкуоля сжались, когда истинные намерения колдуна поразили его мозг.
Безумный маньяк-психопат собирался активировать Гибельный Шар! Во всех своих планах относительно оружия Танкуоль никогда не собирался его использовать! Иначе он сокрушил бы ту самую империю, которую хотел завоевать!
Конечно, Икит Клешня не был настолько сумасшедшим, чтобы думать, что он может активировать Гибельный Шар и не посеять неисчислимые разрушения в скавенском мире! Ответ пришел к Танкуолю в порыве страха. Клешня был сумасшедшим, одержимым наукой и технологией. Ему было все равно, что случится с Подземной Империей, лишь бы он мог похвастаться тем, что пустил в ход самую разрушительную силу, когда-либо известную крысолюдам! Клешня разрушит весь скавенский мир только для того, чтобы можно было измерить силу своей бомбы!
Танкуоль послал искрящуюся искажающую молнию через пещеру. Злобная магия с треском пролетела над распростертым телом Кларака, устремляясь прямо к Икиту Клешне. Тело колдуна было поглощено разрядом, вокруг него извивались электрические змеи. Но ярость заклинания Танкуоля быстро иссякла, утекая в искажающий генератор, приспособленный для клинка Штормового Демона. Невредимый Икит Клешня повернулся, обнажив клыки под металлической маской. Его глаза-бусинки с ненавистью уставились на рогатого противника.