Эпилог
На Четвертом уровне царила тишина, пока выжившие гномы собирали своих мертвецов. Нападение Квика Головореза вызвало хаос среди воинов тана Арнгара, но даже эти потери бледнели по сравнению с кровавой жатвой демона. Сотни гномов полегли под топорами Жаждущего Крови. Даже малейшая рана не поддавалась усилиям врачей и хирургов Карак-Ангкула, порезы просто отказывались затягиваться. Раненые гномы истекали кровью, пока их плоть не белела, а дыхание не превращалось в рваные хрипы. Жрицы Валайи читали литании милосердия над каждым умирающим воином, умоляя богиню облегчить их уход. Мрачные жрецы Газула жгли священные благовония в надежде, что Владыка Подземья будет охранять духов умерших и защищать их на пути в Залы Предков.
Вереницы тележек, запряженных крепкими рудничными пони, увозили мертвых скавенов. Казалось, там были тысячи убитых крысолюдов, многие из них погибли от когтей сородичей, когда безумие Скарбранда овладело их дикими умами. Мертвых скавенов сожгут за стенами Карак-Ангкула, где ветер унесет зловоние их мерзости, а пепел смоет дождь.
В другом конце зала, закутавшись в одеяла, сидели самые скорбные жертвы, их глаза пусто смотрели на стены, их уши были глухи к успокаивающим голосам жриц. Это были выжившие из армии тана Арнгара, те, кого не защитила от воздействия Скарбранда магия клятвенного камня. Хотя безумие демона прошло, оно оставило глубокие шрамы в сознании каждого гнома. Забота и сострадание давали надежду на выздоровление воинам, но эту надежду остужала мрачная реальность, запечатленная на призрачном лице каждой жертвы. Ужасы, бушевавшие в их головах, никогда не заживут. Сколько бы лет боги ни сочли нужным им отпустить, они останутся безумными идиотами.
Король Логан наблюдал, как его подданные пытаются убрать сломанную руку Валайи. Хотя рука богини поразила демона и привела к его уничтожению, повелитель рун Мораг приказал убрать массивные обломки из крепости и бросить их в глубокую пропасть. Каменный топор коснулся мерзости Скарбранда, и невозможно было сказать, сколько сущности демона просочилось в него через этот контакт. Король вспомнил сагу об Узки Ранульфссоне, знаменитом Истребителе демонов, чей топор превратился в проклятую вещь, жаждущую вкусить крови как врага, так и друга. Слава Узки сменилась позором, и он был упомянут в Книге Обид как Узки Убийца Родичей.
Мысли короля Логана обратились к другому гному, чья слава оставит след в Книге Обид. Он отвел взгляд от сломанной руки и уставился на похоронные носилки, где покоилось изуродованное тело Кларака Бронзомолота. Даже после смерти в ловце удачи чувствовалось мощное достоинство. Каждый гном склонял голову, проходя мимо носилок, и оставлял у ног Кларака золотую монету в знак благодарности за его жертву.
Не было никаких сомнений в том, что Кларак спас Карак-Ангкул. Его план уничтожил машину Икита Клешни. Его смелость и отвага победили демона Танкуоля. И все же король Логан не мог избавиться от сомнений, терзавших сердце. Слова гильдмейстера Тори и повелителя рун Морага разжигали угли конфликта в сознании. Правда, Кларак спас крепость и, возможно, весь Карак-Анкор, но разве не он же поставил ее под угрозу? Тори всегда предостерегал Кларака от безудержного пренебрежения традициями, его безрассудных инноваций и изобретений.
Король Логан всегда верил в позицию Кларака, что великое благо может прийти, если отбросить тяжеловесные ограничения традиций. Теперь он уже не был так уверен. Сам Кларак говорил, что Икит Клешня пришел к Карак-Ангкулу только для того, чтобы украсть созданный механиком сплав, что без этого сплава скавенский Гибельный Шар было бы невозможно завершить. Кларак спас Карак-Ангкул, но, возможно, если бы не безрассудство механика, крепость никогда бы не оказалась под угрозой.
Это была мрачная мысль, но король не мог ее отбросить. Он смотрел на Хоргара Хоргарссона, Торлека и Кимрила, единственных выживших из Железной Банды Кларака, стоявших в скорбном молчании около мертвого командира. Хоргар и Торлек хорошо проявили себя в битвах со Скарбрандом и скавенами. Кимрил служил с такой же честью, ухаживая за многими ранеными в битве в плавильном зале. Король Логан почувствовал тяжесть решения, которое ему предстояло принять. Это оставляло нехороший привкус во рту, но обязанности короля не всегда были приятными.
Кларака похоронят с почестями, как павшего героя. На меньшее гномы Карак-Ангкула не согласятся. Но потом имя механика будет вычеркнуто из всех записей. Его изобретения будут конфискованы и переданы Гильдии механиков для надлежащей проверки и оценки. Его мастерская будет демонтирована, а оборудование заперто.
Только в одном месте сохранится имя Кларака Бронзомолота. Оно останется в Книге Обид, где будет сказано о несчастьях, едва не погубивших Карак-Ангкул. Долг механика не будет погашен до тех пор, пока головы Квика и Икита Клешни не будут лежать перед Серебряным Троном и пока рогатая шкура серого провидца Танкуоля не будет приколота к Рубиновым Вратам.
Принимая решение, король Логан знал, как отреагируют оставшиеся в живых друзья Кларака. У их предводителя не было клана, который мог бы искупить обиду на него, так что они возьмутся за это дело как за свое. Они не успокоятся, пока дух Кларака Бронзомолота не войдет с честью в Чертоги Предков.
Король Логан покачал головой, наблюдая за тремя гномами, стоящими над носилками Кларака. Возможно, его решение не сильно нарушит их планы. После того как Танкуоль трусливо убил их вожака, месть серому провидцу была написана на лице каждого из них.
В какую бы дыру ни забился Танкуоль, король Логан не сомневался, что друзья Кларака Бронзомолота найдут его.
Зловоние смерти окружало серого провидца Танкуоля, когда он пробирался по пустынным туннелям Костенычки. Все скавены, оставшиеся в живых после мстительного неистовства гномов, давно ушли, сбежали в лес, чтобы найти убежище на каком-нибудь другом форпосте крысолюдов. Гномов тоже не было видно: они отозвали всех своих воинов, чтобы усилить защитников Четвертого уровня. Единственным признаком жизни во всей сети туннелей и нор были крадущиеся крысы, грызущие мертвых скавенов, разбросанных по всему лабиринту.
Танкуоль резко пнул мерзких паразитов, когда один из них попытался отгрызть ему пальцы. Крысомаг злобно израсходовал часть магии, которая все еще текла по его венам. С писком удивления и боли любопытная крыса взорвалась вспышкой огня и дыма.
Серый провидец тут же пожалел о своем поступке — голова стала раскалываться изнутри. После того как он напряг магические силы, чтобы скакнуть подальше от гномьих залов, Танкуоль знал, что лучше поберечь магию. Он винил иррациональную ненависть и злобу гномов за то, что они заставляли его нервничать. Именно их маниакальная мстительность заставила его злоупотреблять силами, произнося такие мощные заклинания без должных приготовлений и церемоний. Разве не было свидетельством его мастерства в тайных искусствах, что даже при таких печальных обстоятельствах он смог успешно войти в эфир и подчинить его своей воле. Не столь великий скавен телепортировался бы прямо внутрь каменной стены. Но там, где такой беспомощный бедолага погиб бы, Танкуоль преуспел, вновь материализовавшись в сырых проходах Костенычки.
На тот случай, если Рогатая Крыса сыграла некую малозначительную роль в его спасении, Танкуоль сделал когтями знак Рогатой и пробормотал благодарственную молитву. Также он ударил комлем посоха ползучую крысу, предлагая ее кровь Кровавому Богу. В конце концов, существовал шанс, что сущность Скарбранда задержалась где-то поблизости, и не было никакого смысла напрасно враждовать с демоном.
Помолившись, серый провидец поспешил вниз по тесному туннелю. Возвращение в Скавенгниль будет долгим и далеко не приятным. У него не было рабов, чтобы нести ему провизию, не было стражи, чтобы защитить его от гоблинов, пауков и множества других ужасов подземного мира. Хуже того, у него даже не было достаточно искажающих жетонов, чтобы купить то, что ему нужно. Действительно, учитывая осколки искажающего камня, которые он использовал для подпитки магии, сейчас серый провидец был еще более нищим, чем когда покинул Скавенгниль!