— Может быть, суровый и ужасный разрыватель глоток, недостойному стоит поспешить-поискать рабское мясо для твоих нужд? Если великий учитель Танкуоль даст-одолжит бедному Кратчу несколько сотен жетонов, чтобы добыть-взять у работорговцев…
— Придержи язык и лапы, Кратч, — прорычал Танкуоль, — или я прибью и то и другое к полу.
Он бросил на ученика свирепый взгляд, чтобы тому не пришло в голову усомниться в искренности угрозы. Затем серый провидец отвернулся от подавленного ученика, уперся лапами в ограду из металлических шипов и ухмыльнулся обитателю ямы.
То был колосс из костей и мускулов. Каждый дюйм его огромного тела кипел от едва сдерживаемой ярости и жажды крови. Ростом с трех скавенов, с размахом плеч в шесть футов, весивший столько же, сколько баржа, которая доставила Танкуоля в Нижний Альтдорф, зверь больше походил на воплощение сил природы, чем на существо из плоти и крови. Бледная жесткая шкура была изрыта жуткими шрамами — зримыми следами жестокой и дикой жизни. С огромного тела свисали клочья черной шерсти, покрытый чешуйками хвост был толщиной с ногу Танкуоля. Над широкими плечами торчала массивная, напоминавшая крысиную голова. Желтые клыки зверя походили на кинжалы, а в налитых кровью глазах светился жестокий разум. Руки чудовища были просто огромными узлами мышц, оплетавших толстые кости. Каждый кулак — с голову скавена, на пальцах — когти, похожие на мечи. Еще более опасными руки выглядели оттого, что у мутанта их было три: его правое плечо разделялось, чтобы вместить дополнительную конечность.
Короче говоря, это был самый чудовищный крысоогр, которого когда-либо видел Танкуоль, а заметив гигантский, похожий на копье рог, который рос между глаз, серый провидец понял, что тварь должна принадлежать ему. Это был знак, предвестие от Рогатой Крысы, заступник, посланный богом своему любимому и самому преданному слуге. В прошлом Танкуоль использовал крысоогров, чтобы защититься от врагов, и первый из них ради спасения хозяина верно и бесстрашно принес себя в жертву топору трижды проклятого убийцы-гнома. Серый провидец, нуждаясь в надежном страже, пришел на рынок прежде всего за телохранителем-крысоогром. Лишь раз взглянув на громадину в яме, Танкуоль понял, что никакой другой зверь ему не подойдет.
— Какова его цена? — спросил он, не сводя глаз с чудовища.
— Ужасный-могучий Танкуоль, — заскулил лавочник, — дорого-дорого. Много-много стоило несчастному Шефвитту кормить и содержать такой грозный товар.
Глаза Танкуоля сузились, клыки сверкнули в вызывающей улыбке.
— Так сколько же?
— Он убил-съел других крысоогров Шефвитта, — объяснил торговец, беспомощно разводя лапами.
Раздражающая привычка скавенов Нижнего Альтдорфа перенимать человеческие манеры заставляла шерсть Танкуоля становиться дыбом, омрачала его настроение разрушала и без того хрупкое терпение.
— Назови цену, пока не лишился языка, — с глухим рыком предупредил он.
— Че… четыре… ста… четыреста же… жетонов, милосердный и грозный Танкуоль, — пробормотал Шефвитт.
Серый провидец отвернулся от него, взглянул на белых штурмовиков и мотнул рогатой головой. Воины схватили торговца, толкнули к краю ямы и прижали к шипам. Крысоогр наблюдал за происходящим с восхищенным — и голодным — вниманием.
— Три… триста… триста семьдесят жетонов, — взмолился Шефвитт.
По взмаху лапы Танкуоля штурмовики толкнули торговца еще ближе к краю.
— Три… триста пятьдесят четыре жетона… триста тридцать три… триста двадцать!
Серый провидец слушал, как Шефвитт без передышки выпаливал суммы. В конце концов лавочник предложит цену, которая будет отражать уважение и восхищение, достойные положения и авторитета Танкуоля. А пока серый провидец снова заглянул в яму. От запаха страха, исходившего от Шефвитта, из огромной пасти крысоогра текла слюна.
— Двадцать! Двадцать жетонов искажающего камня! — завизжал торговец.
Танкуоль усмехнулся и жестом приказал безмолвным штурмовикам оттащить Шефвитта от ямы. С жалким видом тот принялся пресмыкаться и лебезить перед серым провидцем.
— Заплати негодяю! — рявкнул Танкуоль Кратчу.
Ученик, который выглядел почти таким же несчастным как Шефвитт, вытащил из своего кошеля из крысиной кожи целую пригоршню монет. И сердито зыркнув на своего скупого хозяина, швырнул монеты в торговца. Крошечные кругляши искажающего камня рассыпались по полу. Лавочник на четвереньках бросился за ними, стараясь собрать свои деньги.
Крепкие штурмовики притащили из угла лавки тяжелое бревно и одним концом опустили в яму. Заглянув в нее, они почти с такой же непристойной поспешностью, с какой Шефвитт сгребал свои монеты, бросились к прислоненным к стене алебардам. Бревно за их спинами застонало и затряслось, когда нечто огромное начало выбираться наружу.
Над краем ямы показалась рогатая голова крысоогра, три огромные лапы вцепились в бревно, с клыков свисала нитка слюны. Танкуоль задрожал от страха, ощутив на себе пристальный взгляд зверя, однако тот не проявлял особого интереса к своему новому хозяину. Зато торговец, который все еще ползал по полу, казалось, привел чудовище в ярость. С оглушительным ревом крысоогр собрал всю мощь своего громадного тела. Бревно затрещало и раскололось, когда зверь оттолкнулся от него и вылетел из ямы прямо на пол лавки. Шефвитт успел заметить огромную лапу, но в тот же миг она разбила его череп о землю.
Серый провидец попятился от чудовища, которое в приступе животной мести разрывало тело торговца и с почти благородным презрением отшвыривало куски плоти. В глазах своих телохранителей Танкуоль заметил неуверенность, алебарды в их руках дрожали. Тоскливый взгляд, брошенный альбиносами на дверь, был равносилен трусливому предательству. Танкуоль зло и раздраженно щелкнул хвостом и лишь сильнее рассвирепел, услышав в ответ визг Кратча, которому досталось по морде. Серый провидец бросил на ученика злобный взгляд: для любого прислужника верхом наглости было прятаться за спиной своего хозяина, подобные поступки приводили Танкуоля в бешенство.
Злость (и хорошая понюшка перетертого искажающего камня) наполнили серого провидца презрением ко всему, что его окружало. Он выпрямился, и аккуратно переступая через лужи крови, направился прямиком к разъяренному крысоогру. Концом посоха Танкуоль гневно ударил чудовище по морде.
Зверь отпрянул, оглушительный рев вырвался из его пасти, три руки взметнулись над головой, готовые давить и калечить. Серый провидец в ответ лишь смотрел, в его запахе не было и намека на страх. Монстр уставился в пылающие глаза Танкуоля. Руки крысоогра медленно опустились, челюсти сомкнулись, а выражение на морде сменилось с торжествующей ярости на испуганную робость. Его железы начали источать запах покорности.
Танкуоль отвернулся от укрощенного крысоогра и зарычал на своих попрятавшихся приспешников. Пусть боятся! А он выше их! Именно поэтому ему суждено стать величайшим из когда-либо живших скавенов! Даже тупое животное распознало мощь серого провидца Танкуоля!
Смиренно опустив головы, штурмовики поползли вперед. Кратч, краем глаза продолжая поглядывать на крысоогра, принялся рыться в разорванных останках Шефвитта в поисках жетонов искажающего камня. Танкуоль вдыхал их страх, точно самый сладкий аромат. Они боялись не крысоогра, а скавена, который мог одним усилием воли добиться преданности от подобного чудовища.
Танкуоль решил, что назовет свою новую собственность Костодером. Это имя, сколько бы раз ни использовал его серый провидец, несло в себе угрозу, обещание лютой жестокости, которую страж обрушит по одному только его слову.
«Черный нетопырь» был одним из многих заведений, пользующихся дурной славой, улицы Сотни таверн и располагался в стороне от обычных охотничьих угодий Теодора Баера. Те находились довольно далеко от доков, рядом с университетом. Однако сейчас Теодор, укутавшись в тяжелый кожаный плащ и спрятав пектораль во внутренний карман, был тут неофициально и не беспокоился, что ущемит гордость местной караульной службы. В «Черный нетопырь» он пришел не как сержант городской стражи.