Танкуоль уже направлял пылающий посох в сторону чумного владыки, когда наполненным магией зрением отметил еще одну фигуру. Она тоже вбирала в себя тайные силы, хотя потуги ее были даже смехотворнее, чем усилия Скривнера и Скролка. Как будто детеныш пытался поднять молот крысоогра. И все же нечто до тошноты знакомое и невыносимо раздражающее было в жалкой ауре негодяя. Танкуоль заскрежетал зубами, когда понял, кто этот мелкий мерзавец!
Адепт Кратч! Вероломный блохастый ублюдок все еще жив! И он там, среди чумных монахов, сменивший серые одежды провидцев на зеленые тряпки новых друзей. Вот и разрешилась загадка. Именно так Скролк и нашел Танкуоля. Чумные монахи здесь благодаря какой-то уловке его лживого бывшего ученика!
Кратч, теряя клочья шерсти, исчез в зелено-золотой вспышке, его поглотила полная ярости магия Танкуоля. Сила заклинания, которое обрушилось на адепта, разрывала сердца чумных монахов вокруг него. Они падали и падали один за другим. Остальные заскулили и завыли, когда в них полетели жалкие останки Кратча: маслянистые черные капли прожигали все, к чему прикасались.
Танкуоль почувствовал, как все взгляды устремились на него. Рев битвы сменила потрясенная тишина. Лица людей, гномов и скавенов исказил ужас перед непостижимой силой, которую высвободил серый провидец. Шерсть и волосы вставали дыбом, на поверхности воды покачивались льдинки. В самом воздухе, казалось, мерцал след разрушительного заклинания серого провидца. Даже покрытая пятнами морда лорда Скролка выражала изумление и ужас. Танкуоль был уверен, что мерзавец, если не все его железы сгнили, должен исходить мускусом, точно брошенный в змеиную яму последыш.
Ощутив испуганное признание врагов, серый провидец выпрямился во весь рост. Затем его высокомерие растаяло вместе с необъятной мощью, которая всего несколько мгновений назад текла, как он себе воображал, сквозь его тело. Танкуоль отчаянно пытался удержаться на ногах, но все же сполз по посоху и устало рухнул на камни плотины. В горле поднялась обжигающая волна желчи, и его вырвало искажающим камнем и кровью. Дрожа как лист, Танкуоль старался сфокусировать зрение. Попытка вышла мучительной, мозг плавал в пульсирующей боли и бился внутри черепа, будто пытаясь вырваться наружу.
У Скролка на другой стороне каменного уступа таких трудностей не было, его глаза легко удерживали врага в поле зрения. Ужас прошел, сменившись презрительным хихиканьем. Танкуоль призвал столь невероятную силу, высвободил неописуемый хаос, и ради чего? Скролк выжил, и у него осталось достаточно учеников, чтобы расправиться и с жалкими слугами серого провидца, и с агентами человеческого колдуна.
Булькающий смех Скролка, отражаясь от стен, эхом разнесся по пещере. Пройдет время, прежде чем Танкуолю хватит сил хотя бы для крошечного заклинания. Но раньше, чем это случится, чумной владыка сделает пояс из внутренностей серого провидца.
Зрение Танкуоля наконец восстановилось, и он застонал, увидев, как Скролк хлопнул в ладоши и из туннеля появились две гигантские фигуры. Ужас сжал сердце серого провидца. Крысоогры. Почти такие же огромные, как Костодер. Однако если телохранитель Танкуоля обладал невероятной силой и свирепостью, то этих отличала та же, что у чумных монахов, порочная болезненность. Нарывы и язвы покрывали их изможденные тела, цвет кожи выдавал проказу, а из чернозубых пастей капала пена. Не нужен был даже указующий перст Скролка, чтобы понять, кого чумной владыка избрал жертвой для своих монстров.
Танкуоль попытался подняться, однако дрожащие ноги просто подогнулись под весом его тела. Тогда он сорвал с пояса спасительный свиток, но головная боль и затуманенное зрение не позволили прочесть сложное заклинание.
Серый провидец со стоном ударился рогатой головой о холодные камни. Во всем виноват глупый каприз, временное помешательство! Как ни соблазнительно было испепелить Кратча, это обернулось страшной тактической ошибкой.
Иеремия Скривнер отчаянно старался удержать тени, опутавшие гигантскую тушу Костодера. Крысоогр отказывался подчиниться и продолжал рваться вперед, сколько бы сил ни вкладывал колдун в свое заклинание. Дюйм за дюймом монстр продирался к свободе, а его крошечный мозг был слишком туп, чтобы покориться магии Скривнера, Однако Костодеру, куда более упорному, чем крысомонстр в лавке доктора Лоу, хватало ума слушаться повелений своего хозяина. Он получил приказ напасть на колдуна и был настроен исполнить его, несмотря на все старания Скривнера.
Колдун бросил взгляд на ликующего серого провидца. Намерения злодея были вполне понятны. Бессердечный, как и вся его порода, крысиный маг дождется, пока крысоогр всецело завладеет вниманием колдуна, и тогда нанесет удар. Не было надежды, что, беспокоясь за телохранителя, серый провидец отложит магическую атаку. Любой скавен ценил лишь одну жизнь, не желая жертвовать ею, — свою собственную.
Колдун начал медленно отступать. Если он сумеет увеличить расстояние между собой и Костодером, то сможет ударить по Танкуолю прежде, чем зверь доберется до него самого. Скривнер пытался затянуть прозрачные путы, обвивавшие ноги Костодера, но монстр, продолжая упрямо наступать, лез сквозь магические преграды, будто бегемот через трясину. Магистр никак не мог взять над ним верх. Если действие чар закончится, Костодер настигнет его, не успеет колдун и пальцем Танкуолю погрозить.
— Хозяин! — раздался за его спиной резкий окрик.
Скривнер узнал голос Гримбольда Серебряная Борода. Гному удалось выбраться живым из схватки на лесах. Пули у него кончились, и пистолеты сменили черные жестянки, закругленные у основания и вытянутые на конце. Сверху из них торчали фитили.
— Назад! — приказал Скривнер.
В голосе Гримбольда он прочитал беспокойство, но в драме, которая развернулась вокруг подземного озера, гному была отведена очень важная роль. Если Скривнер не сможет остановить скавенов, то Гримбольду придется обманом лишить их победы.
— Не суйся, — прорычал колдун, увидев, что гном отложил бомбы и начал перезаряжать один из своих пистолетов. Выстрел лишь сильнее разозлит крысоогра и позволит зверю вырваться из слабеющей хватки Скривнера. А если пуля попадет в серого провидца, то лишь ранит его, и Гримбольд станет новой мишенью гнева Танкуоля. А сейчас можно было пожертвовать Скривнером, но никак не гномом.
Магистр снова сосредоточился на Костодере и еще раз попытался оттолкнуть его назад. Крысоогр рычал, щелкал зубами, сгибал в локтях лапы и всячески демонстрировал свою мощь. Скривнера не пугало примитивное бахвальство зверя, колдуну достаточно было просто удерживать чудовище, опутывая его своим заклинанием.
Процесс полностью поглотил Скривнера, и это принесло свои трагические плоды. Колдун запоздало заметил новую опасность, которая притаилась совсем рядом. Он развернулся всем телом и закричал:
— Берегись!
Но было слишком поздно.
С ловкостью, которую можно было сравнить разве что с мастерством самого колдуна — хотя то, что она не зависела от магии, делало ее еще более впечатляющей, — из тени появилась одетая в черное фигура. Зарычав, она набросилась на гнома и выбила пистолет из его рук. Гримбольд пошатнулся. Его борода потемнела от крови, хлынувшей из рваной раны на груди. Пробитая насквозь броня изогнулась, точно тонкая ткань, от удара отравленного клинка ассасина. Гримбольд успел взглянуть в лицо своему убийце, а после рухнул на землю.
Скратч Диколап ухмыльнулся умирающему гному и занес отравленный клинок для нового удара… который так и не случился. Черная кровь хлынула изо рта Диколапа, пробитого навылет сплетенным из теней копьем. На морде скавена появилось замешательство и недоверие. Совсем такие же, что были на лице Гримбольда. Крысолюд перевел взгляд с пронзившего его копья на плотину. И покачал головой, отказываясь принять увиденное: колдун по собственной воле перестал оплетать заклинанием крысоогра! И лишь для того, чтобы отомстить убийце гнома! «Безумие!» — мысленно завопил Диколап, до последнего мига неспособный понять странные представления людей о верности и самопожертвовании.