Люди Скривнера в изумлении смотрели на смертоносное облако, ошеломленные волшебным исчезновением серого провидца. Сам колдун лишь печально покачал головой, думая, что, возможно, мир стал бы безопаснее, избавься Иеремия Скривнер от серого провидца Танкуоля.
— Мы подвели вас, хозяин, — извиняющимся тоном произнес Теодор, взял ослабевшего магистра под руку и поддерживал его, пока Скривнер шел к выходу из пещеры.
Колдун покачал головой, указывая на разрушенную стену водохранилища. Гримбольд работал на Кайзершвальбе. Гном точно знал, где небольшой взрыв мог нанести самый серьезный урон. Вся вода утекла и унесла с собой ужасный яд скавенов. В ближайшие недели и месяцы Альтдорф ждет множество тягот и страданий. Возможно, пройдут годы, прежде чем Кайзершвальбе восстановят, а тем временем городу придется искать иные способы утолять жажду. Водные бароны разбогатеют, доставляя в столицу живительную влагу, а беднякам придется кипятить грязные воды Рейка. Такое положение неизбежно приведет к волнениям и беспорядкам, политики и аристократы используют его в своих целях и станут наживаться на мучениях людей. Власти будут заняты поддержанием мира, а стоит им отвлечься, как жуткие создания примутся свободно шнырять по темным улицам и забытым уголкам Альтдорфа.
Скривнер избавил город от страданий, но Танкуоль не оставил никакого выбора: чтобы спасти столицу Империи от ужасной судьбы, уготованной серым провидцем, водохранилище необходимо было разрушить.
— Подвели? — переспросил магистр и указал на уцелевшую часть стены. На внутренней ее стороне тоже располагалась фреска. Камни вокруг нее заросли водорослями и потрескались от времени, но само изображение почти не пострадало. У Теодора отвисла челюсть, когда он узнал запечатленный на плитах лик.
— Магнус Благочестивый! — выдохнул стражник.
Скривнер кивнул.
— Спаситель Империи, — произнес он. — Но, чтобы спасти, ему сначала пришлось искоренить пороки внутри нее. Таков путь всех спасителей. Если они хотят преуспеть, то должны понимать, что однажды должны будут сыграть роль разрушителей.
Черный дым и зеленые молнии закружились вокруг серого провидца Танкуоля. Его швырнуло сквозь демонический мир Хаоса. Когда крысолюд снова обрел тело, каждая его шерстинка стояла дыбом. Танкуоль ненавидел отступать через сводящее с ума царство за пределами сфер порядка. Хотя полет занимал не больше одного удара сердца, серый провидец не мог избавиться от ужаса, который охватывал его даже при столь кратком взгляде на миры созданий, чуждых и враждебных существам из плоти и крови. Эта дверь открывалась лишь в самые тяжелые моменты и так же быстро захлопывалась. И все же Танкуоль не мог не почувствовать злобных взглядов голодных демонов, которые с легкостью могли перекрыть ему путь назад!
Сама мысль об этом была настолько ужасна, что заставила сжаться опустевшие железы серого провидца. Он содрогнулся, решив, что оказался в ловушке этой жуткой пустоты на границе физического и астрального, что сама его душа — лишь игрушка для эфирных чудовищ, а единственными его спутниками навеки стали полные злобы и ненависти взгляды.
Танкуоль настороженно присел и выставил перед собой посох, готовый отразить атаку притаившихся врагов. Из темноты на него пристально глядели сверкающие ярко-желтые глаза. На миг серому провидцу почудилось, что, когда он заклинанием разбил гармонию сфер, кто-то из демонических тварей прошел вслед за ним в открытый портал. Лапы Танкуоля начали шарить в складках одежды, стараясь отыскать хотя бы малюсенький осколок искажающего камня, который смог бы придать ему сил для схватки или на крайний случай бегства.
Знакомый запах заставил испуганную морду Танкуоля растянуться в раздраженной и презрительной усмешке. Эту вонь он знал. Она исходила от паршивых кошек, которых человечишки держали в качестве домашних любимцев. Вокруг него, должно быть, собрались десятки мерзких тварей, наполняя воздух своим зловонием.
Глаза серого провидца наконец привыкли к цветам реального мира, где свет и тьма были несхожи и существовали отдельно друг от друга. Танкуоль увидел, что очутился в человеческом подвале. В крошечной грязной комнатенке, до отказа заваленной хламом. Старые стулья, пустые бочки, заплесневелые портреты давно умерших родичей — мусор нескольких поколений людей, собиравших всякую дрянь. Внизу, вокруг и поверх этого беспорядка испуганными клубками из шерсти и глаз свернулась целая стая кошек.
Танкуоль зашипел на ближайшую, заставив плоскоухого полосатого зверька отпрянуть под трехногий стол. Кошка не отрывала от серого провидца встревоженный взгляд. Она взвыла, и этот дрожащий звук немедленно подхватили остальные. Серый провидец потер уши и рассудил, что впервые в жизни слышит столь омерзительные звуки.
В комнате над подвалом раздался мягкий и одновременно пронзительный голос. Такой, насколько знал Танкуоль, обычно принадлежал старшим из производителей людей, которых сами человечишки называли женщинами.
— Карл! Франц! Беатрис! Детки мои, что там внизу происходит?
Взгляд Танкуоля заметался из стороны в сторону, присматриваясь к хламу в поисках новых врагов. Он успел сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем понял, что человек обращается к своим потрепанным кошкам. Серый провидец стиснул зубы. После всего, что он выстрадал, после всего, чего он лишился сегодня, последним унижением было упасть на кучу этих воющих тварей!
— Что за шум, детки? — снова крикнула женщина.
Танкуоль услышал, как открылась дверь. В подвал упал маленький лучик света. Заскрипела лестница, и кто-то начал спускаться.
— Что вы там делаете? Загнали крысу в угол?
Губы Танкуоля раздвинулись, обнажив острые клыки. После всех схваток, наступлений и тактических отходов у него разыгрался лютый голод. Поедание жилистого мяса кошек было одной из немногих вещей, которые скавен находил слишком отвратительными, но вот старая самка-человек…
— Не подходите близко к этой мерзкой крысе, детки, — проворковала женщина, торопливо спускаясь по ступеням. — Она может вас покусать, и вы заболеете, дорогие мои!
Серый провидец Танкуоль закатил глаза. Он надеялся, что женщина хотя бы толстая. Возвращение в Скавенгниль обещало быть долгим, и ему нужно было чем-нибудь питаться по дороге.
— У меня метла, сладенькие! — крикнула старуха, ступая на пол. — Я прихлопну эту старую крысу…
Слова превратились в испуганное бульканье, глаза закатились, и она упала в обморок при виде жуткого существа, стоявшего у подножия лестницы.
Танкуоль бесстрастно наблюдал, как тело старухи осело на землю. Склонившись над ним, он довольно зашипел сквозь зубы. Это была одна из самых упитанных особей, которых он видел последнее время.
В длинном перечне того, что пошло сегодня не так, Танкуоль был рад любой крошке, украденной из кладовой Рогатой Крысы. По крайней мере, в Скавенгниль он отправится с полным животом. А к тому времени, как доберется, вероятно, успеет придумать какую-нибудь ложь для Владык Разорения.
И, может быть, ложь окажется настолько хороша, что Верховный провидец Критислик не превратит его в мокрое место…
ХРАМ ЗМЕЯ
Пролог
Немигающие глаза холодно и бесстрастно смотрели на раздувшееся тело, распростертое в полумраке подземного помещения. Приторное зловоние мускуса рептилий смешивалось с едкой влажностью воздуха, создавая почти осязаемую духоту внутри подземного грота. На замусоренной всяким хламом поверхности бассейна жужжали насекомые, а по влажным стенам карабкались ползучие твари, намереваясь понежиться в лучах дневного света, который еле пробивался сквозь потрескавшиеся плитки потолка.
Глаза наблюдателей не обращали внимания на ящерок, греющихся на стенах, а те слегка подпрыгивали, демонстрируя воинственность, дабы отвадить прочих рептилий. Крошечные змеи, чьи яркие тела напоминали черно-алые ленты, извивались между резьбой каменных стен, иногда останавливаясь и пробуя зловонный воздух мерцающими языками. В темноте жилистые серые пауки латали паутину, стряхивая с нитей мерцающие капли росы, чтобы сетчатые ловушки не выдали себя.