Чан Клык не стал мешкать, чтобы удостовериться, насколько сильно пострадал чумной монах, развернулся и исчез в толпе. Однако путь к отступлению преградила плотная масса из рваных лохмотьев и облезлого меха. К его груди прижался ржавый нож.
— Ну здравствуй, мясо-убийца, — прокашлял монах с ножом в руке. — Наш хозяин хочет много-много сказать-говорить. Ты пойдешь с нами, да-да.
Чумные монахи молча вели пленника по темным переулкам Скавенгниля, по темным коридорам, таким пустынным, что почти не приходилось кого-то отталкивать. Вскоре необычная процессия остановилась перед полуразрушенным каменным строением, отвалившиеся плиты которого повсюду торчали из грязи. Один из чумных монахов указал на окно, зияющее в нескольких футах над грязью. Другой провожатый подтолкнул к нему Чан Клыка.
В голове Чан Клыка промелькнула мысль дать отпор. Но была тут же отброшена. Даже если удастся вчистую одолеть стольких противников, сшибка наверняка не останется незамеченной. Шпионы Повелителя ночи были повсюду. Кроме того, если бы чумные монахи хотели его смерти, он был бы уже мертв.
Чан Клык протиснулся в окно и проскользнул в комнату. В помещении, расположенном наверху, отсутствовал пол, и доверху забитая грязью комната, в которой оказался изгнанный ассасин, вновь обрела потолок. Застойный воздух провонял гнилью и разложением. На полу перед чудовищно опухшим идолом из искажающего камня громоздилась гора объедков. Лишь безумное воображение Чумных Владык могло увидеть в этом чудище Рогатую Крысу. Не будь у Чан Клыка удалены железы, он изрыгнул бы мускус страха при одном взгляде на эту тошнотворную образину.
Он с отвращением отвел взгляд от идола. И тут увидел, что помимо истукана в этой паскудной комнате обитал еще кое-кто. На полу сидели несколько чумных монахов в зеленых рясах, и каждый из них яростно полировал маленький кусочек искажающего камня. Позади них, на вершине одной из упавших каменных плит, восседала фигура почти столь же кошмарная, как тучный идол. Это был опухший крысолюд, кожа его шелушилась, волосы свисали клочьями, а плоть, изрытая язвами и фурункулами, отливала нездоровой зеленью. Его рыло превратилось в гнилой обрубок, прогнившие губы не могли прикрыть клыки. Но самыми отвратительными были его глаза. На месте одного зияла черная дыра, второй представлял собой полированный кусок чистого искажающего камня. Хоть это было и невозможно, Чан Клык не сомневался, что кошмарное существо может видеть его своим искажающим глазом.
— Они трудятся над созданием нового глаза для Владыки Скролка, — объявило жуткое существо на каменной плите, указывая высохшим пальцем на пустую глазницу. — Тот, чью работу я выберу, станет дьяконом. Остальные пойдут на мясо.
Чан Клык вздрогнул, услышав клокочущий, замогильный голос Повелителя Чумы с его холодным безразличием к судьбе подчиненных. Если он так обходится со своим кланом, то чего ждать Чан Клыку?
— О, ужасный Владыка Скролк, гроза всей скавенской империи, если этот ничтожный-глупый чем-то обидел-оскорбил…
Гниющая физиономия Скролка скривилась в оскале.
— Не проверяй-испытывай мое терпение! Я знаю-вижу — ты Чан Клык!
Ассасин отшатнулся от угрожающего голоса, как от рева болотного дракона. Бессознательно он принял боевую стойку Эшина. Его глаза заметались по комнате в поисках отходного пути. Карабкаться по стенам будет слишком долго, а за окном ждет орава монахов. Может, за идолом…
Владыка Скролк умиротворяюще махнул лапой.
— Мы друзья, Чан Клык, — прохрипел он. — У нас общий враг.
Внезапно побег перестал интересовать Чан Клыка.
— Танкуоль, — прорычал он.
Повелитель чумы сердито хлестнул по каменной плите червивым хвостом.
— Я долго-долго плавал благодаря ему, — прошипел Скролк. — Если бы не его измена, я подарил бы своему господину великое-великое сокровище. Теперь мой язык отяжелел от оправданий.
Чан Клык стиснул зубы.
— Его защищает Повелитель ночи, — буркнул он. — Мы не можем прикоснуться к Танкуолю, не испытав его гнева.
— Серый провидец Танкуоль скоро покинет Скавенгннль, — сказал Владыка Скролк. — Сник посылает его далеко, где даже ассасины Эшина не защитят его.
Когда Скролк произносил эти слова, в его искрящемся каменном глазу появился мстительный блеск. Тем же блеском сияли глаза Чан Клыка, когда он слушал.
— Сник посылает экспедицию в Люстрию, чтобы убить пророка Сотека. — Отвратительный смех Владыки Скролка разнесся по утопающей в мусоре комнате. — Он посылает Танкуоля со своими скавенами на тот случай, если им понадобится его магия, чтобы одолеть силу змеедьявола. Вот увидишь, у Танкуоля ничего не выйдет.
— Как же я доберусь до него, если он в Люстрии? — спросил Чан Клык, с трудом выговаривая незнакомое название.
— Мои прихвостни убили-грохнули одного из ваших и обставили все так, будто это он охотился на Танкуоля. Ты займешь его место в экспедиции. Убей-грохни Танкуоля, когда сможешь, а потом сделай так, чтобы никто из прочих не вернулся.
Услышав последнее условие Владыки Скролка, Чан Клык ощетинился.
— Убить-грохнуть своих? Из моего клана?
— Тебя бы они убили-грохнули, — заметил Владыка Скролк. — Эта экспедиция — ловушка для дураков, в которую обманом втянули Сника, и твой клан ничего с этого не получит-поимеет. Когда ты убьешь-грохнешь Танкуоля, нельзя допустить, чтобы кто-то вернулся и пискнул-сказал о случившемся.
Ассасин обдумал слова Скролка и кивнул.
— Танкуоль умрет, — пообещал Чан Клык.
Глава третья
КОРАБЕЛЬНЫЕ КРЫСЫ
Аккуратный парусник шел быстро, рассекая холодные воды Большого западного океана, с полногрудой змеевидной фигуры на носу стекали брызги. Над колышущимися палубами вздымались белые паруса, на трех высоких мачтах хлопали на ветру флаги. Барк грациозно, как живое существо, скользил по морской глади.
«Кобра Кхемри» покидала вольный город Мариенбург. Вольные торговцы Мариенбурга были самыми преуспевающими купцами во всем Старом Свете. Через их руки проходили товары из самых разных земель: пряности из Аравии, шелка из Катая, диковинные звери из Южных земель и неведомые металлы с диких берегов Норски. Барк, однако, направлялся к еще более экзотическим берегам — эльфийским землям Ултуана. Торговля с эльфами Ултуана строго регулировалась тамошним Королем-Фениксом, и к участию в ней допускалось только несколько гильдий и торговых компаний. Этим немногочисленным купеческим предприятиям был открыт доступ в эльфийский порт Лотерн, единственное место во всем Ултуане, где чужаков терпели. Обладая вполне реальной монополией на эльфийские товары, ввозимые в Старый Свет, эти люди и их спонсоры-эльфы могли сами устанавливать цены на редкий продукт, так что торговля приносила баснословную прибыль. После одного-единственного рейса на Ултуан капитан судна на свою малую долю от стоимости груза мог спокойно уйти на покой. Сами купцы жили как князья.
Однако «Кобра Кхемри» не принадлежала никому из купцов, имевших лицензию на торговлю с эльфами. Ее трюм был забит мехами, фруктами и древесиной из Старого Света, и ей разрешалось выгружать груз и продавать его в доках торговцам Ултуана за те гроши, которые эльфы готовы были заплатить за подобные диковинки. Но, для того чтобы наполнить трюмы эльфийскими тканями, красками, духами, керамикой и предметами искусства — а именно эта часть плавания сулила настоящее богатство, — требовалось заключить официальное торговое соглашение с Владыками Лотерна.
Судовладелец думал о незавидной перспективе отправиться в долгое путешествие впустую. Лукас ван Зоммерхаус был патрон — так именовали представителей богатых торговых семей Мариенбурга. Но все богатство осталось в прошлом. Под его руководством предприятие, созданное прадедом, пришло в упадок, разоряясь как бы само по себе, пока от него почти ничего не осталось. Из флотилии в пятьдесят судов фамилии Зоммерхаус ныне принадлежало только три.