Этриль смотрел, как сцинк медленно ползет к нему. Он открыл рот, чтобы криком предупредить людей в лагере, но тут почувствовал укол в шею. В тот же миг мышцы горла онемели, дыхание обожгло легкие ледяным холодом.
Еще один укол, и меч Этриля выпал из его похолодевших пальцев, с грохотом ударился о скалу и соскользнул в море. Эльф упал на колени, глядя мутными глазами на торчащий из руки дротик с перьями.
Третий дротик попал ему в спину. Этриль нащупал его за мгновение до того, как, онемев всем телом, ударился лицом о скалу. Он чуть было не соскользнул в море вслед за мечом, но чешуйчатые, похожие на клещи руки сомкнулись вокруг него, подняли со скал и понесли к берегу.
Зрение Этриля было острее, чем у любого человека. Он заметил одного из хамелеонов-сцинков, притаившегося на берегу.
Но, несмотря на всю свою бдительность, углядеть еще четверых он не сумел.
Сцинки молча волокли свою неподвижную ношу по залитому звездным светом пляжу. Один хамелеон держался сзади, сжимая в чешуйчатых лапах духовую трубку и устремив немигающий взгляд на человеческий лагерь. Когда его товарищи добрались до кромки джунглей, хамелеон, не двигаясь с места, вложил оружие в перевязь и проворно присоединился к ним в темноте.
Глава пятая
ВОЗВРАЩЕНИЕ СКАВЕНОВ
«Черная Мэри» чуть покачнулась, когда ее якорь погрузился в кристально-голубые воды маленькой бухты. Перед кораблем сверкал на солнце, как поле алмазов, белый песок пляжа. За пляжем покачивались и вздыхали под прохладным морским бризом деревья джунглей. Пролетавший над пляжем попугай с ярко-малиновым оперением сердито верещал, встревоженный появлением большого черного корабля.
Когда с борта бригантины спустили шлюпки, попугай поспешно скрылся за деревьями. Палуба «Черной Мэри» кишела мерзкими существами, закутанные в черное паразиты с ненавистью смотрели на солнце. Они перелезли через поручни, покачиваясь на потрепанных канатах, и забрались в спущенные на воду шлюпки. Крысолюды все лезли и лезли, пока шлюпки не провисли под их тяжестью и вода не начала их затапливать. Крупные скавены принялись злобно швырять тех, кто поменьше, в воды залива, пока избавленные от лишнего груза лодки не смогли поплыть по волнам. Крысюки неуклюже взялись за весла, мало-помалу отходя от «Черной Мэри». Пока скавены гребли к берегу, их сброшенные за борт сородичи плыли за ними, перебирая лапами и жалобно пища, но не находя ни малейшего сочувствия.
Вместе с ними плыл серый провидец Танкуоль, бросая испепеляющие взгляды на последнюю шлюпку и сидящих в ней скавенов. Все руководители экспедиции заняли места в этой лодке, и он по праву должен был быть там же. Вместо этого его сбросил за борт неуклюжий крысоогр Шэнь Цинхэ. О, конечно же, колдун заявит, что это был несчастный случай! Он вывернется, хитро соврав, что вовсе не хотел никого оскорбить! Он притворится совершенно невиновным в каком-либо посягательстве на авторитет и положение Танкуоля как жреца Рогатой Крысы и бесценного слуги Совета!
Но Танкуоля этим не проведешь. Когда он достигнет берега, последует расплата! Он покажет этим эшинским лизоблюдам, кто здесь хозяин, а кто раб! Он даст им парочку-десяточку уроков на тему уважения! А когда он разберется с ними, они поползут в Катай, поджав хвосты!
Клыки, острые как зубила, вонзились в древнее дерево. Танкуоль заставил гнев утихнуть, услышав, как посох, зажатый в челюстях, начал раскалываться. Посох Рогатой был самым ценным его достоянием, не считая прилагавшегося к нему амулета из искажающего камня. Он долго и упорно трудился, чтобы заслужить право носить магические талисманы, связать их магию так, чтобы она дополняла его собственное невероятное владение эфиром. Его старый наставник не желал расставаться с артефактами, когда Танкуоль предъявил права на них, поэтому смерть старика оказалась слишком долгой. Некоторым серым провидцам просто не хватало любезности смирить старческий маразм и уступить дорогу молодым и энергичным.
Что-то коснулось ноги Танкуоля, что-то большое и холодное. Серый провидец стиснул зубы — хотя и старался не расколоть дерево посоха еще раз — и начал чуть быстрее подгребать к берегу. Когда Танкуоль обнаружил, что его путь забит плавающими коротышками из клана Эшин, он затолкал под воду барахтающегося юнца из ночных бегунов. Когда голова ночного бегуна оказалась под водой, он принялся отчаянно сучить лапами, но Танкуоль об этом крысеныше уже и думать забыл. Он протянул руку и схватил за хвост следующего коротышку, яростно дернул и стащил гребущего крысолюда с дороги.
Пронзительный визг смертельной агонии пронесся над волнами. Резкий запах скавенской крови поразил обоняние Танкуоля, и он развернулся на плаву. Ночной бегун, которого он столкнул под воду, снова оказался на поверхности — извивался в пасти чудовищной рыбы. Глаза Танкуоля чуть не вылезли из орбит, когда он увидел это огромное существо. Сверху оно было сплошь серым, с белым брюшком и глазами, черными, как дробленый искажающий камень. Почти вся морда состояла из гигантских, похожих на пилу зубов. Когда оно ухватило вопящего скавена покрепче, его челюсти буквально выстрелили вперед, а потом убрались назад в кожистую белую пасть.
Когда шок от вида огромной рыбы прошел, скавены принялись драться и толкаться. Похожие на ножи плавники, привлеченные кровью ночного бегуна, уже рассекали волны. Крысолюды понятия не имели, что такое акула, но они видели и по достоинству оценили то, что сделала первая. Щелкая зубами, кусаясь и царапаясь, скавены устремились к берегу. Одна группа крысюков в плащах набросилась на шлюпку, сбросив сидевших в ней в море. Те кучно всплыли на поверхность и ринулись к перевернутой лодке. Облако крови и погружающийся в воду плавник свидетельствовали, что по крайней мере для одного из них гонка к берегу уже закончилась.
Затрещали искажающие пистолеты, завизжали плывущие скавены — это экипажи других лодок принимали меры, чтобы их суденышки не постигла та же участь. Танкуоль осторожно отвернул от шлюпки, к которой греб. Он увидел, как мимо него скользнул огромный спинной плавник, заметил, как крысолюд в доспехах, отчаянно пытающийся удержаться на поверхности, рывком ушел вниз и исчез, оставив на воде кровавое кольцо.
Со дна шлюпки поднялся ассасин в плаще, сжимая в лапах духовую трубку. Танкуоль не мог разглядеть лица крысолюда под тенью, отбрасываемой капюшоном, но он видел, как скавен развернулся к нему лицом. Быстрым движением ассасин поднес трубку к губам. От такого зрелища по мохнатой спине Танкуоля поползли мурашки: он вспомнил, что из такого оружия его чуть не убили в Скавенгниле. И хотя его окружали акулы, он крепко зажмурился и нырнул.
Танкуоль отчаянно прокладывал себе путь сквозь окровавленное море. Он чуял по запаху, как акулы со всех сторон яростно терзают свою добычу. От этой вони по всей хребтине пульсировал ужас. Он чувствовал, как легкие горят от нехватки воздуха, но продолжал слепо плыть под водой. Что-то скользнуло по его передней лапе. Он бешено выбросил вперед когти. Обнаружив, что вцепился в нечто, покрытое шерстью, он заключил добычу в стальные объятия страха. Танкуоль попытался вскарабкаться по телу попавшего ему в лапы скавена, но тут же в диком ужасе открыл глаза к ноге, которую он держал, никакого тела не прилагалось.
Последний воздух вырвался из легких Танкуоля залпом испуганных пузырьков. В отчаянии он всплыл за ними на поверхность, хватая ртом воздух и раскачивая головой над почерневшими волнами. Почти сразу же, как он вынырнул на поверхность, раздался свистящий звук. Дротик пролетел над его головой так близко к коже, что Танкуоль почувствовал, как по его меху пробежала воздушная волна.
И тут же он ощутил, как за спиной яростно всколыхнулось море. Он обернулся и увидел, как в воде мечется огромная акула. Несколько мгновений спустя чудовищная рыбина перевернулась на спину, глаза ее закатились на затылок, а из морды торчал отравленный дротик.
Танкуоль оглянулся на шлюпку. На ней суетились перепуганные скавены, отчаянно пытавшиеся спастись от акул. Он мог различить силуэт ассасина в плаще, чей выстрел спас его от акулы. Негодяй, похоже, был от этого не в восторге. Он сломал свою трубку об колено, а затем извлек длинный кинжал и принялся вместе с остальными отбиваться от крысолюдов, пытавшихся забраться в лодку.