— У нас мало шансов, — решил капитан Шехтер. Куда бы мы ни двинулись, мы, скорее всего, умрем в этом проклятом месте. При прочих равных условиях я предпочел бы рискнуть и направиться туда, где в конце пути может ждать горшочек с золотом.
Настрой капитана заглушил последние опасения команды. Адальвольф переводил взгляд с одного на другого, надеясь, что хоть кто-то поддержит его, но за тропу в джунглях проголосовала даже Хильтруда. Он пристально посмотрел на нее, когда она отдала голос, по существу вторя ван Зоммерхаусу. Куртизанка отвела взгляд, на ее щеках проступил румянец стыда.
— Если таково ваше решение, — сказал Адальвольф, окинув взглядом команду и задержавшись на ухмыляющемся лице ван Зоммерхауса, — то я помогу вам довести его до конца. Не потому, что считаю его правильным, а потому, что не хочу умирать в одиночестве в этом месте. — Наемник пристально посмотрел на внушающий трепет край джунглей. — На миру и смерть красна, — мрачно сказал он.
Холодные немигающие глаза смотрели, как уцелевшие оборванцы с «Кобры Кхемри» собрали все, что могли унести, и двинулись в джунгли. Ни один из теплокровных даже не взглянул в сторону хамелеонов-сцинков, не подозревая, что убийцы Этриля и часовых находятся так близко.
Меняющиеся цвета чешуи позволили сцинкам подкрасться прямо к границе лагеря. С любопытством склонив чешуйчатые головы, они прислушивались к забавному щебетанию и пронзительным крикам, издаваемым теплокровными, и наблюдали, как облаченная в мантию магическая тварь бормочет что-то над несколькими бочонками морской воды. Если бы сцинки были похожи на людей, они бы рассмеялись, когда запах морской соли начал уходить из воды. Сцинков интересовало не жалкое проявление магии, а скорее, серьезная торжественность, с которой теплокровный творил свои чары. Они видели, как их собственные жрецы совершали подобные подвиги, но с куда большим толком.
Лазутчики наблюдали, как теплокровные соорудили из плоского дерева непонятную маленькую платформу и прикрепили к одному концу длинную веревку. На нее они положили бочки, а перед ней поставили двух самых крупных представителей племени. Когда теплокровные двинулись в путь, большие потащили за собой волокушу. Сцинки зачарованно наблюдали за этой операцией, не понимая, зачем тратить столько усилий? Неужели они не знают, что можно просто слизывать воду с листьев каждое утро после дождей?
Если бы сцинки походили на людей, они могли бы усомниться в причинах, побудивших могущественного Властителя Тлако загнать этих нелепых существ в джунгли и проследить, чтобы они шли по следу, оставленному для них сланнами. Но сцинки не были людьми, и какие-либо сомнения в решениях мага-жреца были для них так же чужды, как мир джунглей для людей.
Так они сидели, смотрели и ждали, наслаждаясь солнцем, греющим чешуйчатые тела. В странных, похожих на рукавицы руках сцинки держали наготове духовые трубки. Если теплокровные вернутся, придется сделать для них еще один тотем, чтобы побудить их следовать по тропе Властителя Тлако.
Тропу они нашли значительно легче, чем при первой вылазке в джунгли. Ван Зоммерхаус объяснил это тем, что вчера они уже прорубили себе путь сквозь путаницу кустов и свисающих лиан. Даже джунгли Люстрии, как утверждал патрон, не настолько плодородны, чтобы след зарос в течение одной ночи.
Адальвольф не был так уверен. Что-то тут было не так. Он не мог выразить этого словами, но ощущал отчетливый холодок в затылке. Интересно, что бы почувствовал Этриль с его эльфийской мудростью? Джунгли казались не совсем правильными, какими-то неестественными. Идти по ним было почти как бродить по чужому дому, пока хозяева в отъезде.
Нет, не совсем так. Кто-то знал, что они здесь. Адальвольф чувствовал, что они наблюдают за ними, наблюдают с расчетливым, леденяще безразличным вниманием. Даже кровожадность охотников за головами лучше этого холодного бесстрастного наблюдения. По крайней мере, кровожадность Адальвольф мог бы понять.
Все было так же, как и раньше: тропа через джунгли, словно огромный туннель, проложенный между деревьями. На тропе не попадалось ни единой лианы, ни кустика, ни травинки. Снизу виднелась только голая земля, сверху деревья и лианы образовывали свод в пятидесяти футах над головой, и ниже этой точки не свисал ни один листочек. Абсурдно было бы даже на мгновение подумать, что такая тропа могла возникнуть естественным путем. Учитывая колоссальность задействованной магии, Адальвольф думал, что за ней стоят не волшебники, а боги.
— Мы показали отличное время, — объявил ван Зоммерхаус, нарушив общее благоговейное молчание. Он приосанился и кивнул, оглядывая местность. — Я же говорил, что мы без проблем найдем тропу снова.
Адальвольфа от этих слов чуть не передернуло.
— Не мы нашли ее, — поправил он патрона. — Она нашла нас.
— Опять эти эльфийские мистические бредни, — усмехнулся ван Зоммерхаус. — Он с раздражением указал на широкую тропу, лежащую перед ними. — Вот дорога. Она такая же реальная, как и я. Это не фантом больного воображения! Мы быстро пришли, поэтому ты решил, что она ближе, чем в прошлый раз.
У матросов вид был неуверенный, на первый план вновь вышел их суеверный страх. Марджус попытался навести порядок, раздавая зуботычины тем, у кого хватило смелости высказать опасения.
Адальвольф указал на тропу и сделал замечание, ввергшее команду в полный ужас:
— Если эта та же тропа, то где тогда кости Йоста?
Ван Зоммерхаус в ответ ощетинился. Некоторое время он вглядывался в землю, потом пожал плечами.
— Может, ящерицы сожрали его вместе с костями, предположил он. — А может, пришел ягуар и утащил все, что осталось после ящериц. Да, это вполне возможно.
— А потом котик вернулся с имперским паровым танком и уволок дерево. — Голос Адальвольфа стал острее ножа. Он увидел замешательство на лице патрона. Для большей наглядности он повел рукой вдоль тропы, которую они прорубили накануне. — И где же дерево? Помнишь то последнее дерево, которое рухнуло и чуть не убило Этриля?
Патрон попытался пробормотать что-то в ответ, но даже его изобретательный ум не смог придумать ничего, способного объяснить неоспоримый факт исчезновения дерева.
Это окончательное доказательство колдовства доконало команду. Теперь их не могли удержать даже угрозы Шехтера и Марджуса. Они развернулись, намереваясь вернуться на берег. Перспектива найти золото потеряла привлекательность перед лицом того факта, что магия джунглей оказалась не древней и мирной, а вполне активной и целенаправленной. Они боялись охотников за головами, но джунгли ввергали их в ужас.
Но у них тут же появились новые причины для страха.
Не успел первый из отходящих матросов далеко уйти, как обнаружил нечто зловещее. Тропа, которую они прорубили накануне, снова заросла — заросла большими и толстыми зелеными растениями с мясистыми желтыми цветами. Они выглядели ужасно, такое попросту не могло существовать в природе — и от этого у каждого по коже побежали мурашки. Но так велика была решимость вырваться из джунглей, что моряки вскоре преодолели тревогу. Они смело двинулись к зарослям, намереваясь вырубить их топорами и саблями.
Когда первый моряк поднял руку, чтобы рубануть по одному из растений, из мясистого стебля выстрелили лианы, похожие на канаты, и обвились вокруг человека, как щупальца кракена. Матрос пронзительно закричал, когда щупальца потянули его к основному стволу растения. Теперь открылась истинная природа желтых цветов. Они сложились в бутоны, а каждый лепесток стал твердым, как клык. Цветок со щелчком раскрылся и закрылся, как голодная собака, облизывающая пасть.