Адальвольф бросился вперед, чтобы помочь людям, пытавшимся освободить захваченного моряка. К ним устремились новые щупальца, обвивая руки и ноги, пытаясь подтащить людей к растениям, расположенным дальше вдоль тропы. Адальвольф знавал одного тилийца, державшего домашнего питона, — и даже та мощная змеюка не потягалась бы силой с этими щупальцами. Наемник мог поклясться, что, когда побег сжался вокруг его ноги и попытался повалить на землю, ощущение было такое, словно ногу протерло до кости. В отчаянии он вонзил острие меча в щупальце. Он наполовину перерубил волокнистую лиану, но дальше дело не пошло, и ему пришлось высвобождать меч, двигая лезвием взад и вперед.
Освободив ногу, Адальвольф, прихрамывая, подошел к матросу, обе руки которого были обвиты лианами. Те моряки, которых растения не поймали, бросились на помощь попавшим в ловушку товарищам. Капитан Шехтер пытался отбиваться от щупальцев свайкой, единственным длинным оружием, которое у них было, тогда как Марджус с помощью собственной недюжинной силы вытаскивал освобожденных матросов из зоны досягаемости растений. Даже Хильтруда и Дитхельм помогали морякам, рубя лианы имевшимися при себе ножами. Адальвольф бросил взгляд туда, где на тропе стоял оцепеневший от ужаса ван Зоммерхаус.
Новые крики поведали о судьбе моряка, первым угодившего в объятия растений. Не имея возможности подойти достаточно близко, чтобы освободить его, они могли только наблюдать, как его безжалостно подтаскивают к лязгающим цветам. Один из цветков сомкнулся на его вытянутой руке, и моряк издал мучительный вопль. Из складок цветка сочилась пузырящаяся пена. Моряк яростно боролся несколько минут, затем ему удалось вырваться. Когда он посмотрел на руку, его вопли стали еще отчаяннее. Ниже локтя ничего не осталось, все растворилось в пасти растения. Это не просто зелень, а хищные монстры джунглей!
Хотя усилия моряка на миг оторвали его от первого цветка, но теперь щупальца снова начали тянуть человека, подтаскивая ко второй щелкающей пасти.
Глаза капитана Шехтера наполнились слезами, когда он выхватил один из пистолетов и прицелился в своего человека. Щелкнул ударник, но выстрела не последовало. Сырость джунглей испортила порох. Марджус Пфафф повернулся к ван Зоммерхаусу и выхватил у него из-за пояса один из гравированных дуэльных пистолетов. Патрон начал протестовать скорее рефлекторно, чем осознанно. Кулак помощника прилетел ему в лицо, и ван Зоммерхаус упал па землю.
Марджус с мрачным видом прицелился и выстрелил. Пистолет, сохраненный от сырости в украшенной драгоценными камнями кобуре патрона, выпустил облако дыма и пламени. Кричащий человек в кольцах плотоядного растения замолчал за миг до того, как цветок сомкнулся вокруг его бедра.
Остальные члены команды отступили от смертоносных растений, как побитые собаки. Брат Дитхельм предал душу мертвого моряка на попечение Мананна и Морра, а прочим осталось наблюдать, как кровожадные цветы пожирают бренную плоть.
— Сделайте факелы, — мстительно прорычал Шехтер. — Мы сожжем эту мразь в пепел!
Хильтруда схватила капитана за руку.
— Мы не можем этого сделать! — сказала она, округлив глаза от страха иного рода. — Если ты подожжешь их, что помешает огню добраться до нас?
Страхи женщины отрезвили капитана.
— Отставить исполнение! — рявкнул он, бросил на растения испепеляющий взгляд и выдал цепочку проклятий.
— Это ни к чему хорошему не приведет, — сказал ему Дитхельм, закончив молитву. — В этих штуках есть какая-то адская сила, которую не в силах очистить даже огонь.
Говоря это, священник указал на один из жутких цветов. Из цветка выпало мерзкое голубое семечко размером с большой палец человека. Ударившись о землю, оно мгновенно пустило корни, как будто какая-то невидимая рука вдавила его в землю. В считаные мгновения пророс зеленый побег. Еще несколько минут, и растение вымахало в половину роста родителя.
— С этим мы бороться не можем, — прорычал Адальвольф.
— Тогда что же нам, по-твоему, делать? — спросил Шехтер.
Адальвольф не ответил капитану, только внимательно посмотрел на тропу, лежащую впереди. Шехтер громко выругался. Тот путь тоже кишел отвратительными растениями.
Наемник повернулся и указал на зловещую дорогу, ведущую в глубь джунглей.
— Что-то хочет, чтобы мы пошли этим путем, — сказал он Шехтеру. — И отказа оно не примет.
Шехтер потеребил рукоятку бесполезного пистолета.
— Как думаешь, куда она ведет? — прошептал он.
— Может быть, в золотой город ван Зоммерхауса, — ответил Адальвольф, глядя на патрона, пока Хильтруда помогала тому подняться с земли. Он тут же отвел взгляд.
— Что-то я сомневаюсь, — сказал Шехтер.
Зловонная атмосфера джунглей была влажной и жаркой, и кучке чужаков дышалось невыносимо трудно. Какая бы сила ни привела их на эту странную тропу, она расчистила им путь, но, похоже, нисколько не озаботилась смягчить удушающее сочетание жары и влажности. Возможно, эта сила была на такое действие неспособна, а может, именно такая атмосфера казалась ей наилучшей.
Адальвольф этого не знал, он знал только, что непонятный туннель между деревьями был проложен с определенной целью. Но не мог даже предположить, что это за цель.
Животные, похоже, по большей части избегали этой странной тропы. Поначалу люди сочли это за благо — все еще свежа была в них память о ящерицах-людоедах и ужасной смерти Йоста. Однако вскоре стало ясно, что им придется пополнять запасы, добытые на судне, свежим мясом и какими-нибудь фруктами, которые они смогут найти. Но поступать так означало сойти с тропы, и каждый из этих походов в джунгли был чреват опасностью. Зыбучие пески чуть не поглотили весь охотничий отряд, а второй вернулся, не досчитавшись двух человек — они столкнулись с чем-то, что смогли описать как летучую змею с клювом. Самое ужасное случилось с седым моряком по имени Дирк, который пошел на необычный воющий звук рядом с тропой. Он обнаружил небольшую группу крошечных красных лягушек с пятнышками. Думая, что из их лапок получится неплохое блюдо, он поймал одну. Однако, как только лягушка оказалась у него в руке, она издала еще один испуганный вопль. Ее склизкое тело начало выделять мерзкую коричневую слизь, шипевшую при соприкосновении с кожей человека. К тому времени, как он выбросил лягушку, кислота уже полностью разъела его руку, и кости пальцев торчали из остатков плоти. Дальнейшей судьбой Дирка стали заражение, болезнь и бред. Когда он наконец умер, его товарищам это показалось чуть ли не благословением.
Люстрия. Те, кто осмелился ступить в ее джунгли, очень точно назвали ее Зеленым адом. Адальвольф хмуро посмотрел на чешуйчатое обезьяноподобное существо, сидевшее на одном из похожих на папоротник деревьев. Ящерица просто смотрела на него, иногда закрывая один глаз, потом другой, как будто хотела убедиться, что оба глаза видят одно и то же.
Колонна остановилась. Мужчины с кружками в руках трусцой побежали к бочонкам с водой, наполняя емкости. Большинство матросов попадали на землю рядом с волокушей и принялись жадно пить до отвала. Несколько человек прошли назад к голове колонны, где вручили свои кружки ван Зоммерхаусу, который в свою очередь вложил несколько монет в их протянутые ладони. Даже в нынешних обстоятельствах тающее богатство патрона внушало уважение.
Адальвольф удивился, увидев, что Хильтруда отошла от бочек с водой и направилась в его сторону, вместо того чтобы вернуться к патрону. Она улыбнулась ему и протянула серебряный кубок, который держала в руке. Наемник некоторое время изучал изящно выгравированную чашу, затем вернул ее женщине.
— Боюсь, что, если выпью из этого кубка, у меня останется дурной привкус во рту, — сказал он ей.
Хильтруда пожала плечами и сделала глоток. Она огляделась, разгладила изорванное платье и села на большой серый камень у края тропинки. Наложница грустно улыбнулась, ощупывая грязные лохмотья некогда прекрасного наряда.
— Не волнуйся, он купит тебе новое, — заверил ее Адальвольф.