– Впервые я видел его, погрузившись в коматозное состояние на своем корабле. Мне снилось... снился кое- кто из моей жизни.
– Кто?
Танос сжал зубы.
– Женщина. Остальное неважно. В этом сне она мертва, но говорит со мной.
Ча поднял бровь.
– Она шепчет мне, что-то произносит.
Ча отошел от раковины, приблизился к Таносу и опустился на колени у его койки.
– И? Что она шепчет?
– Она просит меня всех спасти, – соврал Танос.
Эта ложь была не слишком далека от правды. Он жаждал вернуться домой, снова увидеть эту женщину, все исправить.
Но угодил в западню. И сколько бы он ни обдумывал планы, ни разрабатывал схемы, ошейник, хлипкий корабль и смертоносный вакуум за его пределами вечно стояли на пути всех его идей. Впервые в жизни Танос никак не мог сообразить, как решить проблему.
– Всех спасти, – повторил за ним Ча. – Благородное дело.
И невыполнимое, подумал Танос.
* * *
В первый день своей второй новой жизни, идя по коридору к машинному отделению, Танос встретил Демлу и Блуко. Демла благодушно пожелал ему «Утречка!», Блуко оживленно заверещал. Танос едва удержался, чтобы не размазать морфоплазматическое существо между ладонями. Сегодня инопланетное животное напоминало пульсирующую каплю гноя с собачьей мордой и ушами вомбата.
– Двигатели на полную, – сообщил Демла. – Бежал бы завтракать!
– Завтрак! – вскрикнул Блуко. Танос кисло стиснул зубы.
В машинном отделении он проверил мощность, посмотрел, в порядке ли термоядерный реактор, и занялся мелкими техническими работами. Все оборудование, вплоть до последней детали и ремонтных дронов, было на последнем издыхании. Двигательная установка молила о капитальном ремонте, но материалов для такой глобальной задачи не было. На взгляд Таноса, двигатели корабля могли бы проработать еще лет пять. И это в лучшем случае.
Ему начинало казаться, что Гуге повезло.
К слову о бывшем инженере, на стенке панели управления все еще поблескивало мокрое пятно. Сдержанно вздохнув, Танос вытер его. На взгляд Таноса, Его Светлости не обязательно было убивать Гугу, но раз уж так вышло, незачем поддаваться эмоциям. Что поделаешь, если кто-то умер? Как сказал Его Светлость, Гуга стал бесполезен.
Танос солгал Ча о том, что видел во сне. Отчасти потому, что сам не до конца его понял, но главным образом он не хотел выслушивать, какой псевдоглубокий смысл извлечет его невольный товарищ из его подсознания.
А еще потому, что, не говоря уж о том, чтобы спасать других, Танос сейчас не мог придумать даже, как спастись самому. Может, он умрет на борту этого корабля сегодня, может, через пять лет, в любом случае, он умрет здесь, не добравшись до дома, не придумав способа спасти народ Титана.
И еще потому...
Потому что думать о ней, видеть ее... было по-особенному больно, и эта боль едва отличалась от наслаждения.
Когда в машинное отделение пришел Роббо, чтобы посмотреть, как идут дела у Таноса в первый рабочий день, тот попытался расспросить его о родном мире Его Светлости и путешествии к планете Килиан. Танос почти ничего не знал об этом, а больше данных – это всегда хорошо. Чем больше у него информации, тем лучше придумывать план. Есть ли звездные карты, по которым можно проложить самый удачный маршрут к планете? А карта ворот для гиперпрыжков? В большинстве межзвездных путешествий приходилось перемещаться через ворота для гиперпрыжков или «кротовые норы» в пространстве. Двигатели, которые могли разогнать корабль до скоростей больше скорости света, дорого стоили, легко ломались и требовали сложного обслуживания. Субсветовые двигатели, как на «Золотой каюте», использовали гораздо чаще, хотя Гуга едва справлялся с тем, чтобы поддерживать их в рабочем состоянии. Он занял место главного инженера вслед за своим отцом, но нужных для работы навыков не имел. Танос предполагал – или, скорее, надеялся, – что сможет найти более быстрый путь к Килиану. Застрять на этой планете было немногим лучше, чем на корабле, но там хотя бы была атмосфера... и куда меньшие риски взорваться.
Услышав вопрос о звездных картах, Роббо лишь печально усмехнулся и покачал головой.
– Карты есть, но они тебе не помогут.
– Почему?
Роббо подозрительно огляделся. В машинном отделении были мелкие служащие, но они увлеченно суетились вокруг, латая постоянно трескающиеся трубы и воздуховоды.
– Неважно. Забудь, что я сказал. – Прихвостень Его Светлости вытер с верхней губы каплю пота.
– У меня есть поручение, – настаивал Танос. – И мне бы хотелось с ним справиться.