Но это было нечто другое. Это было существо, живое огромное чудовище, подобных которому Танос никогда не видел, о котором он никогда и не слышал. Его хозяева называли его левиафаном. Как и владельцы, это было отчасти насекомое, отчасти рептилия, отчасти машина. Танос никогда не встречал таких существ, они одновременно отталкивали и поражали.
Кокон, в котором Танос восстанавливался и медленно обретал былую силу, висел во рту левиафана. Теперь зубы гигантского существа раздвинулись, и они с Ча впервые вышли оттуда.
Местное солнце Таноса разочаровало, если не сказать больше.
В небе висел черный диск, излучающий скудные свет и тепло. Танос вдруг понял, зачем читаури встраивали в свою плоть машины: ни насекомые, ни рептилии не выжили бы в таком холоде, но, объединив технологии с биологией, они компенсировали недоработки эволюции.
Ча рассказывал Таносу о читаури все те долгие недели, а потом и месяцы, что друг провел в коконе. Общество этого народа было разделено на касты с разным социальным статусом, каждая из них выполняла свою задачу. Бытовая каста занималась обычной рутиной вроде размножения и заботы о доме, каста ученых искала способы усовершенствовать биологию и технологию читаури, дорабатывая искусственно то, что природа не соизволила им подарить.
Танос узнал, что есть и каста воинов, но она достигла немногого.
– У них общий разум, – объяснил Ча. Он снискал расположение читаури и, пока Танос поправлялся, изучал их жизнь. – Нет выдающихся мыслителей, нет того, кто мог бы посмотреть на них со стороны и разработать тактику и стратегию. Они не умеют творить. У них нет искусства.
Танос, сцепив за спиной руки, стоял на вершине утеса, с которого открывался вид на центральный город читаури. Рядом был Ча. Титан поднялся сюда, чтобы проверить себя, чтобы понять, что от него осталось после битвы на «Кровавой Эдде» и падения на планету читаури.
Он запыхался. Он был слаб. Он никому бы не пригодился. По крайней мере сейчас.
– Им нужен тот, кто укажет путь, – сказал Танос и поджал губы.
– О чем думаешь? – спросил Ча.
– Я думаю, что только эгоист или дурак не учится на своих ошибках. Эгоист обвиняет других, а дурак настолько глуп, что вообще не ищет виноватых. – Танос сел и уставился в даль.
Ча опустился рядом. Черное солнце садилось за горизонт, отбрасывая на горные хребты дрожащие пятна фиолетового света.
– Ты винишь себя в смерти Кебби.
– Я во многом себя виню. Но если извлекать уроки, будет не так горько. Целый год я мог только думать. Вполне... продуктивно.
– И какие уроки ты извлек?
Танос задумался.
– У меня глобальная цель. И, возможно, имеет смысл воплощать ее через посредников. Не подвергать себя опасности. Возможно, если бы кто-то вместо меня сообщил народу Титана о надвигающемся бедствии, кто-то без уродливого фиолетового лица, меня бы послушали. И, возможно, если бы мы отправили кого-то другого на заставу, Кебби была бы жива.
– Но ты ведь не узнаешь наверняка.
– Не узнаю. Но посмотри, и ты поймешь, Ча.
Танос обвел город рукой. Конгломерат левиафанов расположился вокруг центрального корабля – материнского. Аккуратное построение с четкой структурой – как у пчел или муравьев. Читаури действовали как по плану, каждый был частью большего целого.
– Здесь идеальная армия, не хватает только начальника. С ними не надо рисковать ни собой, ни тобой.
Ча медленно кивнул.
– Нужно кое с кем тебя познакомить, – заявил он.
– Ты что, хочешь помочь мне обзавестись армией? – Танос слегка удивился, что Ча, этот вестник мира, внезапно поддержал его идею. – Неужто битва с асгардцами пробудила в сыне Сириуса жажду крови?
– Едва ли, – фыркнул Ча. – Даже наоборот. Но ведь ты хочешь спасти жизнь на Титане. Это достойная цель. И если для того, чтобы заставить твой народ тебя слушать, нужна армия, пусть будет так. Насилие как средство против худшего вполне можно признать этичным.
– Ты невыносимый оптимист, – заметил Танос.
– Как и ты, мой друг.
– Нет. Я прагматик.
Ча пожал плечами.
– В нашей ситуации это одно и то же.
* * *
Они через открытую пасть вошли внутрь маленького левиафана. Танос еще не привык к губчатому языку чудовищ и сомневался, что когда-нибудь привыкнет. Вокруг было влажно и темно, подсвечивала путь только биолюминесцентная слюна, которая стекала по стенам.
В верхней части пищевода у выступа хряща, напоминавшего грубо сделанный стол, сидела фигура. При их приближении фигура встала.
Как и все читаури, существо представляло собой гибрид насекомого и рептилии с большим количеством стальных технических доработок. Оно открыло рот и без выражения зашипело, будто просто доказывая, что умеет. Однако что-то в его поведении отличало его от других соплеменников, которых видел Танос. Все они бегали по своим делам, редко смотрели на него или останавливались поговорить. Но этот...