Упрямо тряхнув головой, орчанка выехала за границу стойбища и скрылась в темноте. Старейшины запретили оркам покидать стойбище до рассвета. В костры подкинули дров, зазвучала музыка – о сбежавшей невесте забыли, кружась в танцах, попивая хмельной кавыс, заедая напиток горячим мясом. Бабушка Эгев зорко присматривала за пиром – подливала в кружки буянам, подавала жирное жареное мясо тем, кто хотел бы догнать ее внучку, а к рассвету, когда все перепились, отяжелели от еды и разлеглись кто где, старушка еще и укрыла всех спящих одеялами и кошмами – чтобы спали подольше. А коней велела мальчишкам отогнать подальше, накормить и искупать. На мокрого коня нельзя надевать седло – спину собьет, да и сытый конь бежит лениво, нехотя.
Мужчины клана начали просыпаться только к полудню. Они ворчали, кряхтели, мучались от дурноты и головной боли и надоедали женщинам, приводящим стойбище в порядок. В конце концов их отправили на реку купаться, и шустрая старушка позаботилась, чтобы им туда доставили большой жбан свежего кавыса и холодные пирожки с мясом. Сытые, довольные мужчины проторчали на реке до вечера, лишь бы не попадаться на глаза сердитым женам, а на закате куда-то ехать было уже слишком опасно. Духи не дремлют!
Глава 5
Через пару верст Таноя свернула с проторенного пути на узкую тропку и обогнула стойбище по большой дуге. Ей нужно было в другую сторону – через солончак, к землям людей. Ехать ночью было страшно, но луна-помощница, покровительница женщин, подсвечивала путь.
Мысленно напевая гимн луне, девушка держалась в седле, иногда проваливаясь в вязкую дрему. Конь мерно шагал, но к рассвету едва плелся.
Ехала из последних сил. Когда солнце стало припекать, девушка решила устроить привал. Нашла несколько больших камней, дающих тень, спешилась, кинула в подсохшую траву одеяло, коню – верному другу – подвесила мешок с зерном. Воды у нее было мало, так что сделала экономный глоток и легла спать. Проспала до вечера. Как солнце стало садиться, жара спала, так встала, поделила воду с конем и поехала дальше.
Ночью стало полегче – взбодрили прохлада и вой волков. А к полуночи она набрела на полупересохший ручей. Выкопала посреди русла ямку, подождала, пока скопится вода, зачерпнула кожаным мешком, дала напиться коню. Черпать пришлось еще трижды, прежде чем конь отступил, оставив на дне немного воды. Таноя зачерпнула снова и повесила мешок на ветку. Вода отстоялась, и орчанка напилась, умылась, наполнила флягу, а потом снова зачерпнула – чтобы взять запас воды с собой. Как бы ни хотелось ей остаться возле ручья, нужно было ехать дальше.
Прихваченная вода позволила еще раз напоить лошадь и намочить головной платок, чтобы ехать до полудня. Потом Таноя отсыпалась и снова ехала.
Границу земель она пересекла в полдень третьего дня и чуть не свалилась от тревоги и усталости. Никто не ждал ее на землях людей. Вокруг тянулась узкая полоса вспаханной земли, какие-то кустарники и ровно такая же трава, как за спиной. Но это была земля людей, и здесь ее не могли убить безнаказанно, потому что люди не позволяли никого убивать просто так. Даже орчанку, сбежавшую от жениха.
Вздохнув с облегчением, Таноя спешилась и поплелась дальше – туда, где виднелись какие-то непонятные ей строения.
* * *
Это была небольшая крепостица. Граница с орками считалась мирной, поэтому большого гарнизона здесь не держали. Весной степняки пригоняли стада на солончак – восполнить зимнюю потерю соли у животных, заодно продавали шерсть, ягнят, войлочные сумки, жилеты, шкуры, дичь, изделия из кости и рога, степные травы и разные мелочи.
Чаще не продавали, а меняли на тонкие яркие ткани, зерно, соль, сушеные фрукты, пряности и прочие дары человеческих земель. Однако на солончаки овец гоняли только мужчины, изредка прихватывая пару старух для варки еды и выбора гостинцев. Таноя с людьми еще ни разу не общалась, домов из дерева не видела, так что подбиралась к строениям медленно и с опаской.
Ее заметили издалека. Удивились, но ворота открывать не стали. Сообщили коменданту, и немолодой полковник, для которого назначение в эту крепость стало своеобразной пенсией, свесился из барбакана:
– Много дождей тебе под ноги, красавица! Зачем ты здесь?
– Много дождей вам, почтенный! – вежливо отозвалась Таноя. – Ищу ночлег и еду!
– Ты одна? – удивился офицер, внимательно изучая глазами горизонт.
Пусть орки считались мирным племенем, комендант лучше многих знал, что кражу скота или невесты они считали доблестью. Налететь, пограбить и скрыться в степи было для зеленокожих воинов молодецкой забавой. Здесь, у солончака, не шалили, но вот деревеньки у границы все прятались за высокими тынами да обожженными глиняными стенами. И стада пасли подальше от прямой видимости степняков. От греха подальше.