Мы промчались мимо них в ту секунду, когда Шмербиус и мисс Мотя садились в автомобиль. Теперь мы впереди всех. За нами Шмербиус, за Шмербиусом Баумер! Вперед! Вперед!
Лес кончился. Мы едем вдоль быстрой горной речки. Вдали синеет озеро. А на противоположном его берегу — объятый пламенем город.
— Этот остров, должно быть, коралловый, — говорю я. — Я читал, что в середине коралловых островов бывают большие глубокие лагуны.
Отец улыбается.
— Нет, Танталэна не коралловый остров, а вулканический. Это озеро залитый водой кратер.
Мы промчались по нескольким мостам, перекинутым через быстрые горные речки. У одного из них я увидел араба с камышевой удочкой в руках. Он, казалось, так внимательно следил за поплавком, что не заметил нас. Я сразу узнал его. Это был Гассан-бен-Дигам, член Верховного Совета и начальник арсенала.
Автомобиль Шмербиуса не отставал от нас. Мы мчались все время с одинаковой скоростью. Но Баумер мало-по-малу приближался. Все же мы впереди! Все же мы приедем первые! Вперед! Вперед!
Шоссе повернуло налево и стало подниматься в гору.
— Аэродром там наверху, — сказал отец.
Все выше, выше, выше и вот, наконец, мы на широкой поляне. Вдали показались какие-то домики. Да это целое селение! Мы неслись прямо к нему.
Баумер попробовал объехать нас, но это ему не удалось. Он только потерял несколько секунд и отстал. Домики все увеличивались. Это не домики, а длинные кирпичные сараи.
— Вот гаражи, в которых находятся самолеты, — сказал отец.
Один из гаражей открыт. Перед ним огромная машина. Крылья черные, и на каждом крыле все тот же знак — череп и скрещенные кости.
Мы первые подъехали к самолету. Джамбо, с Марией-Изабеллой на руках, вбежал в пассажирское отделение машины. За ним последовали мы с отцом и дон Гонзалес.
В это мгновение подкатил автомобиль Шмербиуса, и мисс Мотя подбежала к самолету.
— Donnerwelter! — заревел опоздавший Баумер и поднял ружье.
Самолет сорвался с места и, как ураган, помчался по равнине. Потом стал плавно подниматься. Вот уже виден пылающий город. Пламя отражается в озере, и от этого вода возле набережной кажется кровавой. Вот под нами широким полукругом расходятся кирпичные гаражи. Вот три автомобиля, у которых стоит Баумер, потрясая винтовкой, два китайца, араб и мисс Мотя.
— Но где же Шмербиус? — спрашиваю я.
Действительно, где же Шмербиус? Его нет между ними. Вдруг я вскрикиваю.
— Смотрите! — говорю я. — Шмербиус висит на кольце, за самолетом!
К задней части самолета было привинчено кольцо. За него одной рукой держался Шмербиус. Он висел над пропастью. Фалды его сюртука развевались, как крылья. Он был похож на большую нелепую черную птицу.
— Нам придется снять эту гадину, — хмуро сказал дон Гонзалес.
Мы с трудом втащили его в каюту. Он подошел к окну и стал смотреть, как пламя уничтожает его любимый город, город, который он хотел сделать столицею мира!
Мы поднимались все выше. Теперь нам был виден весь остров — горы, синее озеро, леса и поляны. Город казался пылающим сердцем острова.
И вдруг случилось нечто невозможное. До нас донесся ужасающий грохот. Остров заколебался, закачался и сразу, как бы по мановению жезла, исчез, провалился, пропал.
На его месте заклокотала белая, буйная, веселая пена. Вихрь подхватил наш воздушный корабль и так накренил его, что мы попадали на пол.
Когда я встал на ноги и снова посмотрел вниз, под нами расстилалась ровная, спокойная равнина океана.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ.
От океана к океану.
— Это был взрыв арсенала, — сказал Шмербиус.
— Это было землетрясение, — сказал отец.
— Взрыв арсенала вызвал землетрясение, — мрачно настаивал Шмербиус. — Разве вы знаете, какие взрывчатые вещества были у меня в арсенале? Ими можно было разрушить весь мир.
Я взглянул на него. Он был бел, как стена. Его синие губы тряслись. Он говорил сам с собой и нас, казалось, не замечал.
— Да, остров Танталэна погиб. Мой остров! Я собственным разумом, собственной волей создал все, что на нем было. Тридцать лет тому назад я нашел на этой скале две сотни китайских головорезов, да банду бежавших из Австралии каторжников. Они грабили мелкие суденышки искателей жемчуга, пили и дрались между собой. Это было никчемное, жалкое, нищенское дело. Если бы не я, они давно подохли бы — все до единого. Я организовал их; я дал им закон; я указал им ценную добычу; я научил их строить корабли; я сделал их остров неприступнейшей крепостью в мире; я опутал весь земной шар небывалою сетью шпионов, благодаря которым нам стали известны замыслы всех королей и республик; я вел их к победе над всем миром. Я хотел превратить этот жалкий и пьяный сброд во властителей вселенной, а они продали вселенную за бутылку виски. Все мои труды, все бессонные ночи пропали даром.