Когда Барсук утопал в ночь, стоящий в слегка освещенном дверном проеме Ногтинсон еще долго махал ему вслед платочком в голубой горошек. Над его макушкой все так же страшно алели кроваво красные буквы имени.
— Видишь? — пискнул грустному сверчок. — Семь очков ки. Это за обман и розыгрыш.
— И чего? — уныло спросил тчифу.
— За каждые два очка можешь попытаться изучить амулет из чужой линейки. А за пять — получить возможность его продвинуть. Если повезет.
— Ты же говорил они мне доступны.
— Ага, доступны для изучения.
— А чтозначит попытаться?
— Значит, не факт, что получится. Вероятность успеха зависит от… ну, купи мне расширение, и я точно скажу от чего.
— Жлоб ты.
— Ну, что?! Полегчало?! — заорал с вершины маяка Иероним.
— Ага! — проорал в ответ Корнет.
— Раз все равно внизу! Захвати там по пути бочонок! Он в пристройке, в шкафчике! Слева!
— Зачем тебе там наверху бочонок???
— Увидишь!
— Ладно!
Корнет поднялся по крутой винтовой лестнице на рабочую площадку маяка.
— Красота! — Иероним полной грудью вдыхал соленый морской воздух.
Его будущий ученик, а возможно и коллега, молча кивнул. Дыхания для ответа не хватало.
— Обычно я живу прямо под фонарной. В вахтенной комнате. Лень постоянно вверх-вниз бегать, — сказал Иероним, принимая тяжеленький литров на двадцать бочонок. — И тебе тоже советую здесь обосноваться. Вон та койка — свободна. Очень удачно, что ты появился. Не забывай из кладовой вещи носить, после каждого респа. Я всегда так делаю. Только сейчас вот, забыл на радостях.
— Не с моей выносливостью Огнемага такие походы, — пробормотал запыхавшийся Корнет. — Почти три тысячи ступенек — не шутка и для прокачанного перса. А я — нуб первоуровневый.
— Ну, что поделать… Утешься тем, что всего половину пути ногами приходится ходить. Вниз-то не надо топать. Фьюююить.
— Так что это за бочка? Зачем я ее сюда пер?
— А! Ну да. Сейчас поймешь. Я уже все приготовил.
Действительно, небольшой с виду столик был полностью заставлен разномастными горшочками, мисочками, чашечками.
Поставив бочонок на пол, Иероним ногтем сковырнул пробку. Подозрительно запахло пивом.
— Вот те на! — удивленно вытаращился Корнет. — А я думал в Грязи алкоголя нет!
— Есть. И пиво есть, и вино, и даже водка.
— Но… как? Ведь алкоголь тоже мутит сознание! А мы, вроде как, на реабилитации!
— А ты что, алкоголик?
— Ну… да.
— Вот прямо-таки конченный?
— Был. До того, как на наркоту подсесть. Но… учитывая твои рассказы, могу и снова сорваться. Или косяк тоже возможно добыть? Если хорошо поискать?
Иероним отрицательно покачал головой.
— Нет, невозможно. А на счет пива и прочего бухла не переживай. Здесь же все-таки не Земля. Грязь. Эффекты от выпивки совсем другие. Поймешь по ходу дела.
— Но почему нам разрешают… пить? Какая разница, полбочки пива или косячок?
— Разница такая, что пиво разрешено законом. А косячок — нет.
— Странная какая-то логика.
— Ну, уж какая есть. Не я эти правила выдумал. Все, прошу к столу. До заката еще часа четыре, так что как раз все успеем.
— Что успеем?
— Поесть.
— Ты четыре часа жрать собираешься?
Иероним поморщился.
— Не жрать. А кушать. Не люблю я этого слова.
— Ну, извини. Но четыре часа???
— Здесь просто все очень вкусное. Мы сто процентов объедимся.
— И что?
— Увидишь. Ну… Приятного аппетита!
Ароматное светлое пиво наполнило большие, почти двухлитровые пивные кружки. Приятели, чокнувшись за знакомство и…
— Что за черт??? — возмутился Корнет. — Вода!
— Вода, — подтвердил смотритель. — Ты на реабилитации. Для тебя и на вкус, и по составу бафов, любой алькогольный напиток — вода. Хотя, говорят, кто-то, как-то это правило умудрился обойти.
— Тогда зачем я эту бочку сюда пер?
— Ну так ведь пахнет-то все равно пивом. Да и запивать все это великолепие все равно чем-то нужно.
Еды действительно было много, она оказалась удивительно вкусной и разнообразной. Жульены, отбивные, гарниры… Соусы, приправы, специи.
Ели не молча, по ходу дела Иероним рассказывал о профессии Смотрителя и окружающей маяк локации.