Митя хотел объяснить ей, что надо вытащить из оврага тягач, но вдруг обиделся: раз она живет здесь, значит, наверняка знает все, рассказали небось, чего же смеяться.
— Ладно, — бросил он хмуро и пошел во двор.
Утро было свежее, солнечное, от сырых мостков шел пар. В голых ветвях ранета, вдоль забора, шумно, скандально возилась какая-то пернатая мелочь.
Он почувствовал головокружение, присел на ступеньку. Откуда-то издалека доносились звуки духового оркестра. Бодрые, маршевые мелодии окончательно расстроили Митю. Он изо всех сил зажмурился. Даже птичья веселая возня на ранете действовала на него угнетающе.
Он поднял глаза, и сквозь сетку еще голых, без листвы, ветвей увидел возвышающийся над забором зеленовато-округлый верх кабины и приподнятый овал люка над ней. Эта страшно знакомая деталь настолько поразила его, что он еще несколько мгновений сидел, весь оцепенев, боясь ошибиться.
Он выбежал через калитку на улицу и увидел свою атээску!
Машина стояла почти вплотную к забору, выглядела она настолько непривычно для Мити, что он в какой-то момент даже усомнился: его ли атээска?
Вид ее был до позорного жалок. Все пространство между катками и сами катки были забиты, залеплены илом, измочаленными прутьями, густой и уже слегка подсохшей грязью. Грязь липла вершковым слоем на прежде зеленых крыльях, по выступам бортов. В решетках моторных выхлопов торчала древесная щепа. Повсюду висели клочья грязной травы, соломы. Стекла кабины точно затянуты серым холстом, лишь в левом стекле поблескивал относительно чистый квадратик, протертый кем-то наспех при буксировке.
Он поднял щепочку и поскреб габаритные фонари: правые стеклышки разбиты. Однако все остальное как будто в порядке, даже фары не пострадали — спасли крепкие оградительные сетки.
Митя сел поодаль на камушек, крепко охватил руками колени, задумался. Время от времени он взглядывал на машину: картина была настолько безрадостной, что он тут же отводил глаза.
В детские Митины года жил у них кот сибирской породы, сплошной ком шерсти. Он был царственно красив. Однажды мама выкупала его, он вылез из тазика — этакое тощее, обсосанное существо, похожее на крысу, только усы на скуластой морде топорщились, как у таракана, жалко было смотреть. Сейчас стоявшая под забором машина напоминала Мите того выкупанного кота.
Звуки оркестра вскоре умолкли, по улице со стороны центра потянулись группами и в одиночку празднично одетые люди.
— Ну силен! — сказал Петр Игнатьевич, оглядывая вставшего перед ним с камушка Митю. — Вчера еще над ним медицина охала, а сегодня он как огурчик. Вот что значит молодость! — Он был в штатском костюме, пестрой кепке, сидевшей не очень ладно, гладко выбрит. На отвороте пиджака алел первомайский бант.
— Спасибо, Петр Игнатьевич, — проговорил Митя. — Если бы меня не скрутило, я бы сам...
— Это не мне спасибо, а вот им, моим братьям-разбойннкам, Димке и Сашке, я только ценные указания давал. — Он кивнул на парней, свернувших с дороги к дому и подходивших к ним. Один — высокий и худощавый, и мятой шляпе, а другой — помоложе — в спортивной куртке, совсем не похожие друг на друга.
— Я рассчитаюсь, — торопливо сказал Митя.
— Ого, а ты в самом деле силен. Наличными?
— Только не сейчас, сейчас у меня нету, — пробормотал Митя насупившись, уже чувствуя в словах Петра Игнатьевича подвох.
Подошли братья, поздоровались, с откровенным интересом посмотрели на Митю.
— Слышь-ка, — сказал им Петр Игнатьевич, кивнув на машину. — Парень обещает рассчитаться наличными.
Братья рассмеялись. Дима, деловито морща лоб, спросил:
— А ноль пять, которую я нашел в тягаче и пустил на сугрев, он с меня как, высчитает?
Митя вспомнил; у него действительно была в кабине бутылка, купленная в городе к празднику.
— Ладно, мужики, — сказал он им. — Чего уж там, 6росьте, я ведь хотел по уму.
В доме готовился праздничный обед. Анна Прокофьевна, Танюшка, жена Димы Тамара накрывали на стол — в в той самой большой комнате, в которой на диванчике спал Митя. Но сейчас постель была убрана, диванчик придвинут к столу, и солнце, щедро лившееся в чисто протертые окна, искрилось в посудном стекле, дрожало золотыми пятнами по стене и по коврику с ужасно драматичным сюжетом про волков, так развеселившим Митю сегодня утром.
Братовья, все трое, собравшись в боковой Сашиной комнатке, сразу завели технический спор — о преимуществах «Москвича» и «ВАЗа».
— «ВАЗ» — машина, конечно, толковая, — горячился Дима. — Вся комфортными цацками обвешана, плюс экономичность, плюс чего там еще? Аха! Но не для наших дорог!