Это, конечно, смешно – Ей стоило только улыбнуться, думая совсем о другом, и вот, возле Нее сразу партнер.
– Этот клуб раньше был ничего так, а сейчас, конечно, не то.
– Да, – сказал я, бесцельно осматривая зал. – Вначале все хорошее.
Отступил, чтобы прошли девушки.
– А мы могли бы созвониться, Анвар? – он снова переложил коктейль из руки в руку.
Я едва не выпустил Ее из своих глаз, это Она уже кривила в этой ухмылке мои губы. Это Ее безвольный характер капризничал во мне. Конечно, он был дорого одет, от него дорого и тонко пахло, он был уважителен.
– Нет… у меня нет телефона.
– Простите, – кто-то задел меня плечом.
– Возьмите, это моя визитка. Позвоните, хорошо?
– Хорошо.
Она взяла его визитку, опустила ее в задний карман джинсов. Очень громкая музыка.
Я пошел в туалет. Здесь было тише. Замешкался и чуть было не вошел в туалет для женщин, уже протянул руку, чтобы толкнуть дверь. Какой-то парень резко шагнул на меня из темноты, я отшатнулся. Это был я – в большом зеркале. И после этого мне стало страшно. Мочился и дрожал. Я не знал, где я нахожусь, и кто я, и что меня ждет, и на улице такие холодные, безденежные и безысходные пространства.
Я подошел к тому бармену и сел на маленький стульчик.
– Отдохни.
– Что, простите?
– Не устал жонглировать?
– Я не… жонглирую… я… микширую.
– Меня это раздражает.
– Извините?
– Я говорю, что меня это раздражает.
– Да? Чем же, простите?
– Тем, что это может ёбнуть меня по голове.
– Простите, музыка, я не слышу. Что вам?
– Пива.
– Какого?
– «Афанасий».
– Закончилось. Есть «Будвайзер». Дринк?
Я пошел к другому брезгливому бармену, и он налил мне пива. Денег почти не осталось.
Выпил и пошел танцевать. Танцевал, как все. Потом вдруг побежал и бегал по кругу изо всех сил. Бегал и смеялся, будто кто-то гнался за мною. Потом я стал маршировать, как солдат в армии, мне было все равно. А когда оглянулся, то за мной маршировало еще несколько пьяных парней. Я начал танцевать в присядку, и они тоже. Потом мы снова маршировали и отдавали друг другу честь. На всякий случай подошел охранник. Я устал, взял стул и танцевал, сидя на стуле. Охранник забрал у меня стул. Я попросил у него прощения. Отдал свитер гардеробщику, вернулся и снова во весь дух побежал по кругу, иногда меня заносило. Я бегал и бегал. Из кухни вышли работники в белых халатах и смотрели на меня. Потом я стал ловить световые круги и зигзаги на полу. Потом я танцевал специально не в такт, очень медленно, как идиот. Сел на пол и прыгал на заднице. Охранник сказал, чтоб я встал. Он стоял, чуть склонившись, прижав руки к паху, и чувствовал свое превосходство надо мной. Я встал и сел у колонны. Помахали рукой девушки. Я понял, что они машут мне. Пошел к бармену.
– Можешь налить мне обычной воды бесплатно?
– Нет, – подумав, сказал он.
Я замер и смотрел на него. Он натирал бокалы. Я пошел в туалет и напился из крана. Вернулся, мне снова помахали девушки у стены. Я подошел к ним и что-то сказал в тему. Они оказались очень молоденькими. Потом одна из них, которую я не заметил, пригласила меня, и мы танцевали с ней медленный танец. Она спокойно держала ладонь на моем мокром плече.
– Ту девушку, которая у стены сидит, зовут Юля, – сказала она.
– А-а.
– А это танцуют Ванька с Таней, они влюблены. Мы учимся вместе.
– А где?
– …ский… нный… тут… риста.
Целое поколение юристов подрастает или туристов.
– А еще с нами была Лена, она очень красивая, но она ушла.
– Я-асно.
Я не прижимался к ней из-за своей мокрой майки.
– А ты кто?
– Драматург… Пьесу пишу.
– А-а, а мы думали, что ты под наркотиками.
– Нет, просто настроение хорошее.
– Очень хорошее, – засмеялась она. – Даже слишком. Я ни разу такого не видела.
– Будешь пить?
– Нет, что ты?!
Танцевать с ней было приятно и тяжело. Она всякий раз замирала и напрягалась, будто ей что-то мешало свободно двигаться.
– Слушай, а может ты «Бейлис» попробуешь?
– А что это?
– Это типа молочного коктейля.
– A-а, можно попробовать, немножко.
«Что я делаю, зачем я стою в этой очереди? А хрен тебя знает, Анвар. Да, это я. Так-так, подло, конечно».
– Слушай, нальешь пятьдесят грамм «Бейлиса» за эти вот часы, и «Афанасия»?
Часы Серафимыча в чужих руках. Он открыл крышечку, прикрыл, бросил их под прилавок и пошел наливать.
– Прикольно, он мне что-то напоминает, – облизнулась она, как котенок.
– Что?
– Не знаю… А у нас папа совсем не пьет.
– Молодец, сила воли есть.
– Нет, он только в молодости пил и всё.