И все стояла перед глазами, снова и снова выскакивала на меня из-за угла. И снова выскакивала. И снова я видел эти ее сияющие, на все решившиеся обнаженные глаза и переводил дух, утишал свое сердце.
«Нет, конечно. А если бы Гарник приехал? Нет, конечно. Нет, точно тебе говорю».
Бесстыдные, застенчивые, откровенные, честные, безоглядные, с гордым вызовом сияющие глаза Ксении. Это была бы не измена. Женщина – никогда не изменяет.
«Мы бы не успели одеться, и у нас бы вид был такой, что все понятно, да, тем более Гарнику… тем более ему».
И снова она вспыхнула из-за угла, эти ее почерневшие глаза, и снова забилось сердце.
Я шел и смотрел всем ментам в глаза. Никто не обращал внимания. Ночью меня все же остановили для проверки документов, и я, наверное, первый раз в жизни был рад этому. Я даже боялся, что он поленится и не заберет меня с собой. Сидел один в теплом «обезьяннике», а дежурный майор, длинный мосластый мужик, поднимал и опускал голову. И я с вопросительной готовностью ловил его взгляд. У него были толстые синие пальцы, наверное, сердце больное. Он задумчиво посмотрел на меня.
– Автор Винни Пуха? – вдруг спросил он. – Четыре буквы.
– Аллан Милн.
– Точно, ты смотри-ка.
«Какая пьеса? Пьеса ни о чем? Кому нужна твоя пьеса? Бессмысленная пьеса без названия. Даже названия нет, даже музыки нет».
– Язык международного общения?
– Эсперанто.
– Врешь небось?
– Абсолютно точно!
– Эс-пе-ран-то. Подходит, а я думал – английский, – он внимательно посмотрел на меня, я понимал, что он с удивлением рассмотрел во мне человека. – Приятно общаться с грамотным человеком.
– Спасибо.
– Бомж, четыре буквы.
– Что бомж?
– Ты – бомж, говорю.
– А-а.
– Работать надо, бабу себе найти, всего делов-то. С высшим образованием человек, а элементарных вещей не понимаете.
– Ну да.
– Так, здесь точки и дальше Ньютона. Чего-то там Ньютона.
– Бином.
– Выходит, что так и есть – бином Ньютона. Придется тебе посидеть здесь, пока кроссворд не отгадаем.
– Договорились.
И я вдруг почувствовал его. Он и сам не знал, ЧТО ему нравится во мне. Он просто чувствовал уважительность, смущение и мягкую покорность этой женщины под моей кожей и кайфовал от этого.
– Есть желание покурить?
– Есть.
– Покури.
– А пепел куда стряхивать?
– На пол. Утром подметет какой-нибудь чурка.
Только его подсознание знало, ЧТО тянет его ко мне, подталкивает подтрунивать надо мной. Как ему выразить ЭТО из себя, хотя бы похлопать меня по плечу или причинить шутливую и необидную боль, типа неожиданного щелбана. И срединное, бесполое нечто разворачивалось во мне, упивалось своей силой и властью.
«Привет, Кирилл! Я приехал!»
В этом кафе маленькие окна с занавесками. Стекла запотевшие, за ними снег. Бармен, облокотившись на стойку бара, смотрит телевизор без звука. На стене висят старинные часы с маятником. «Да, привет, Кирилл! Я вернулся! Как я рад тебя видеть». Когда он придет, я встану и пойду к нему.
В углу одиноко сидела девушка. На ее столе горела свеча в стеклянном шаре.
Денег хватило только на кофе. Я уронил зажигалку, наклонился и отпил вина из бутылки за пазухой. Оно казалось очень жидкой субстанцией, гораздо жиже воды, так оно проникало во все складки и поры.
«Кирилл, какая невероятная страна этот Крым, это море так и зависло возле правого глаза»… Я закурил. Сам зажег свечу на столе.
Внимание, Кирилл (Илья).
Анвар и Илья сидят в кафе.
Илья. Знаешь, до чего я дожил? Я даже ходил на Фрунзенскую. Там, в парке возле туалета, собираются солдаты. За пятьдесят тысяч они позволяют гомосексуалистам кое-что сделать. И я пошел туда. Однажды меня там раздели, ужасно бесцеремонно! Могли ведь и убить… Ты меня осуждаешь, наверное… Анвар, ты все-таки жестоко тогда поступил со мной, ты посмеялся…
Анвар. Извини, я тогда слишком быстро протрезвел. Я был пьян, а ты не отдавал себе отчета.
Илья. А может быть, ты бисексуал, Анвар?
Анвар. Не знаю.
Илья. Значит, у меня есть надежда?
Анвар. Слушай, Илья, я давно хотел спросить: гомосексуалисты что легче прощают, когда им изменяешь с женщиной или когда с мужчиной? (Смеется.)
Илья. Ты смеешься так, как будто кричишь!
Анвар (усмехается и пожимает плечами). Я кричу?