– О, Маруся! – вздыхал и смеялся я, скрывая свой испуг. И что-то эротически-блядское было в самом звучании этого имени.
Казалось невероятным, что женщина может выделывать такое. Это был танец пизды. Она танцевала с ним брейк-данс в тесных эластичных коридорах. Она почти растворяла его в себе, и своими твердыми крупицами я чувствовал дрожание кончиков ее грудей, движение трубок в ее горле, жар ее глазных яблок, чувствовал все вены ее горящей кровеносной системы. Мне хотелось разорвать ей рот.
Видя это бешенство и безумие, смешно было вспоминать, как я не мог поцеловать ее на чердаке, как она отстраняла-приближала.
Она снова взобралась на меня, когда мы проснулись среди ночи. Я не поверил и даже испугался тому, что он всегда подчиняется ей, будто у нее есть кнопка дистанционного управления для него. Я чувствовал только болезненную твердость его оболочки, внутри же он был вялый, как сырая вата, как кишка. Я вдруг резко проснулся под ней, проснулся от ее рук, стиснувших шею, как спортивный снаряд, от ее острых локотков на моей груди, и возненавидел ее, захотелось ее задушить, стукнуть головой об стену, но он послушно и невыносимо разбухал в ней. И когда это снова подобралось, подступило и произошло, мне показалось, что сперма красная, что я кончил в нее кровью.
Утром было такое чувство, что он проснулся вместе со мной или даже раньше. Смешно было убирать с себя ее руки и ногу, будто за ночь от меня отпочковался странный отросток. Она не отпустила меня и снова нажала эту странную кнопку на нем. Она улыбалась в полусне, а я двигался, зато брюшной пресс подкачаю.
– Зубную пасту забыл купить! – вдруг кончил и одновременно вспомнил я.
Она засмеялась.
– Смешно… всегда так…
– Не знаю, это у вас, мужчин, наверное, всегда так?
Я радовался, что уйду мыться и останусь в ванной один. Но она постучалась в дверь, я открыл.
Смущаясь и будто бы обижаясь, она показывала синяки и кровоподтеки на своем теле.
– Когда моешься после этого, – сказала она со значением под струей душа, – то саднит натертые коленки и локти…
И я вдруг вспомнил такие же Аселькины слова, даже ее интонацию услышал.
– О чем ты думаешь, Анвар?
– Так, ни о чем.
– Нет, ты о чем-то подумал.
– О тебе… Марусь, мне иногда кажется, что ты можешь завязать его на мне бантиком и сделать подарок самой себе.
– Что? – испуганно нахмурилась она.
– Ты так двигаешься сверху, что можешь завязать его бантиком! – я со смехом показывал на свой член.
– А-а, – поняла она и шутливо-обиженно добавила: – Приличный человек после этого предлагает девушке жениться.
– Знаешь, Марусь… Я когда-то из одного только чувства приличия женился. И что из этого вышло – и ей и себе жизнь испортил.
– Да-да, – с серьезным видом кивала она головой. – Смотри, Анвар, у тебя растяжки здесь, как после беременности бывает.
– Ладно… Давай лучше кофе с мадерой выпьем!
– Ты хочешь напиться, Анвар?
– Нет, просто для вкуса.
– У тебя какая-то тревога в глазах, блеск такой трогательный…
Было сыро, и когда мы шли за водой на источник, снова видели много дождевых червей.
– Червь кольчатый, – сказала она. – Гермафродит, откладывает яйца в коконы.
– Ничего себе! Точно?!
– Да, я же биолог по образованию.
– Это удивительно!
Оставили баллоны с водой и лежали в траве на откосе, смотрели на серые облака. Лицо уставало от рассеянного солнца и фальшивой улыбки. Она кинула палку, и Кен просто побежал, не прослеживая траекторию ее полета. Он бежал так, будто был в большой обуви.
– Поедем с тобой летом в Крым?
– К твоему знакомому писателю?
– И к нему тоже.
– А сколько ему лет?
– Почему он тебя так интересует, Марусь?
– Интересует? Нет, просто переклинило. Ищи, Кен, ищи.
Кен оборачивался на нее.
– Кена возьмем с собой, если он не будет ко мне приставать.
– Он будет приставать к твоему писателю.
Кен повернул на меня свою морду, еле видную в высокой траве. Он не мог найти палку.
– Да-да, поедем, – кивала она и щурилась на солнце. – Потерял, Кен?
Он прибежал без палки и скулил, словно это мы были виноваты. Она взяла другую палочку, взмахнула рукой, но не кинула ее, а Кен убежал, подбрасывая набок зад. Поискал и обернулся. Она кинула палку.
– Кажется, что слышно шум прибоя. А почему бы нам действительно втроем не поехать в Крым?