– Анварка, так ты здесь! – Он протирал запотевшие очки и щурился.
«Здесь», – хотел сказать я, но только захрипел.
– Анварка, как здесь жить?! Сарай, ёпть! Там какие-то гамадрилы ходят! – Он испуганно засмеялся и шмыгнул носом. – Уже червончик у меня стрельнул, этот мужик, Анатоль. Я даже среагировать не успел. А-на-толь, бля!
– Да, Дим, у меня тоже.
– Сюда даже девушку приличную стыдно привести… И-ё-о, а ванну ты видел?! – Он достал пузырек и закапал в нос. – Ваа-ще говорить нэ могу.
– Пройдет, Дим.
– Пройдет, – засмеялся, захрипел носом. – Хронический гайморит, бля.
– A-а. Ну как дома, Дим?
– Нормально, Анварка, – сказал он и ушел сморкаться в шкаф слева, где уже начал развешивать свою аккуратную одежду мальчика-отличника. – Нормально, ни дня без грамма.
– Я-асно, Дим.
– Так, Анварка, может, как всегда, а? Я сейчас мясо приготовлю, а ты сходи в магазинчик… бля, Анварка, ты смешной какой-то… ты в запое, что ли?
– Да-а, есть маленько, – ноги мелко дрожали. – Что пить-то будем, Дим?
– Только не коктейли! Надоели коктейли. Вина что ли красного взять?
– Точно, Дим, мясо же все-таки.
Собирался и, казалось, что нас трое, оборачивался. Брел в магазин и смеялся по дороге, вспоминая, как Димка недовольно бурчал на кухне: «Твою мать, это тараканы, что ли?!»
Прикольный этот Димка. Твою мать, это тараканы что ли?.. И так аккуратно раскладывал зимние шерстяные трусики, платочки, полотенца, чувствуется, что мама ухаживает за ним, заботится, думает, как он там, в Москве…
– «Хванчкару», пожалуйста, вон, та, которая за тридцать.
Выгреб листовки из ящика. Еще на лестнице я услышал музыку.
«Опять Меладзе слушает, прикольный этот Димка!»
– Дим, я «Хванчкару» взял.
– Ты знаешь, что Хванчкара – это маленькая деревня в Грузии, и у них маленький виноградник, а здесь в Москве это вино разливают тоннами.
– Поддельное, значит, но оно вкусное, Дим, я пил.
– А, действительно, какая нам хрен разница?
– Дим, вот все-таки, как ты так вкусно готовишь суп, а?
– Да, Анварка, – засмеялся он, подняв голову с гладко зачесанными назад волосами, блестя круглыми очками. – Крошу все подряд туда.
– Ты повар настоящий, на самом деле.
«Она была актрисою и даже за кулисами играла роль, а зрителем был я, – пел Меладзе. – В душе ее таинственной скрывались ложь и истина, актрисы непростого ремесла».
– У нас сегодня какой-то вечер достижений Грузинской культуры, Дим.
– Что ты говоришь? Ага, вкусное, на самом деле, наливай, – сказал он. – Буду знать теперь. «Хванчкара».
«Красота актрисы так обманчива и влечет напрасными надеждами. Ничего слова ее не значили, и в душе моей все по-прежнему».
– Зачем ты это слушаешь, он что, нравится тебе, Дим?
– Знаешь, Анвар, – сказал он, жмурясь за очками. – Ведь он это про меня поет, про мою бывшую жену. Вот все точно так и было: она тоже была актрисой, играла роль даже в нашей жизни, а сама изменяла мне, а я верил ей.
– Да, Дим, извини.
– Стоял уже за кулисами нашей жизни, а все верил ей. Правду говорят, что про свою жену узнаешь самым последним. Смешно и очень верно, это так. Тупо, смешно и верно.
– А она кто у тебя была по гороскопу?
– Телец.
– Ну-у, Дим, Телец не подходит Деве.
– А все говорят, что подходит. Все гороскопы, которые я читал. Есть счастливые союзы, Анварка.
– Точно, все говорят, но на самом деле абсолютно не подходит, точно тебе говорю, Дим!
– В этот раз с дочкой встречался, – сказал он. – Гуляли с ней так долго, потом отводил ее домой. И знаешь, Анварка, я задумался о чем-то и долго-долго так шел в своих мыслях, а потом вдруг как-то почувствовал ее ручку в своей руке и вспомнил про неё, что я с дочкой иду, испугался даже. И знаешь, Анварка, она тоже притихла и тихо шла, только искоса посматривала на меня, она поняла, что с папой что-то происходит, и она переживала за меня, ей тоже стало больно, как и мне, ведь мы с ней родные, связанные, а ведь она еще такая маленькая…
Он вдруг увидел, что я смотрю на его руки, на эти его большие шрамы, похожие на кривые улыбки, и я уже не мог спрятать взгляд.
– Слушай, Дим, у тебя руки такие волосатые! У тебя грузин каких-нибудь не было в роду?
– Нет, Анварка, мама говорит, что прибалты были.
– A-а… А что за книжка «Голый завтрак»?
– Не знаю, не читал.
– Я ее у тебя всегда вижу.
– А хрен знает, зачем-то таскаю с собой.
– Да, бывает такое. А ты, знаешь, Дим, как в Москве журналы издаются? Восемьдесят процентов картинок, Дим, сканируются из старых западных журналов. Мы тоже сканируем. Пиздим, короче говоря.