– Это он так говорил?!
– Но! Работать, матушка, работать, а она спит.
– Ой, мама, бля, работать, матушка, работать?! – Димка захохотал.
– Давай, Анварка, по капельке.
Мы выпили. Я выпил только потому, что Димка хотел.
– А я вот, Анварка, смотрю на эту губку для обуви и думаю, как просто все сделано. Но почему это китайцы придумали, а не я. Так хочется что-нибудь придумать нужное всем.
– И мне.
– Может, нам тоже проститутку снять?
– Денег нет, Дим.
– Блин, и у меня нет, работа есть сделанная, а денег нет. А может, нам по объявлению проститутку вызвать?
– Ни одной газеты нет у них, мы уже искали с Германом.
– Вот, блин! А вот как можно без газет жить?! Это же дешевле, если по газете искать.
– Дешевле.
– Неудачнику педику Кириллу, что ли, позвонить? – снова сказал он и засмеялся. – Как странно, Анварка! Так странно, что в этом огромном городе, мегаполисе, очень много одиноких девушек, девушек уставших без любви, и мне хочется подойти к ним и раскрыть свою грудь, и сказать – посмотри, какая у меня душа, зачем тебе «мерседесы» и счета в иностранных банках?! Ты знаешь, какой кроется внутри меня мир и какое счастье я могу тебе подарить! А они ищут совсем другое, обманываются, их используют, и все равно, бля…
– Нет, Дим, такое поколение женщин вымерло. Вымерло, как класс. Декабристок больше нет.
– И наверное, сотни, сотни тысяч из них в данный момент мастурбируют и мечтают о мачосах, а мы не можем никого найти. Я прямо чувствую их, слышу, как они стонут, и умоляют нас прийти. А мы ищем проституток.
– О-о, Димка, о-о, Анварка, наконец-то, о боже, о-о-о…
– Ой, мама, бля.
– Ой, папа.
– Говорят, в Японии наносят такие штрих коды на плечо, девушки, парни на дискотеках, и у всех считывающие устройства. Считываешь, а там написано: «хочу трахаться» или – «не прочь».
Я засмеялся и понял, что пьян, тяжело и устало пьян. А потом смотрел телевизор с выключенным звуком. А Димка что-то искал и все двигал меня.
– Где же он может быть?
– Дим, ты чего ищешь-то?
– Ключ ищу.
– А-а.
Он уходил, приходил и снова двигал меня.
– А что за ключ-то?
– Старинный такой, длинный должен быть ключ, резной.
– А-а.
– Не видел?
– Нет, какой ключ-то, Дим?
Он налил себе, немного налил мне и выпил.
– Анварка, там, в глубине моего шкафа какая-то дверь в стене, и прорезь для вот такого ключа.
– Ни фига себе, а я не видел.
– Странная дверь, эти гамадрилы ничего тебе не говорили про нее?
– Нет.
– А Вова, тоже ничего? Странно, я вот думаю, что же там такое, что за нею, дверь-то старинная?
Я почти весь влез в этот встроенный шкаф, но только стена, шероховатая гладь обоев.
– Где, здесь, что ли, Дим? Или сбоку? Штаны твои мне на голову…
Он сидел с гитарой, курил разноцветную сигаретку и спокойно смотрел на меня.
– Нет?
– Нет, конечно, Дим!
– А я думал, что, может, ты ее увидишь.
– Я-асно, Димон.
– Так грустно, Анварка, всегда ищу потайную дверь, а нигде нет. Почему нет потайной двери?
Я тоже закурил его необычную сигаретку.
– Дим, удивительно, где ты такие сигареты цветные находишь?
– Да-а, Анварка, так хочется, чтобы в этой хрущобе была хоть одна потайная дверь, – он засмеялся и замолчал, уткнувшись в гитару. Почесал струны где-то у себя сбоку. – Мимо белого яблока луны, мимо красного яблока заката, облака из неведомой страны все плывут и плывут, плывут куда-то. Облака-а, белогривые лошадки, облака, куда вы мчитесь без оглядки? Не смотрите вы, пожалуйста, свысока-а, а по небу прокатите-ка вы меня…
Меня так поразило это его пение, тихий гитарный фон, я затаил дыхание и боялся пошевелиться. Я вдруг почувствовал, что такого не услышу больше никогда в жизни.
– Мы помчимся в заоблачную даль мимо гаснущих звезд на горизонте…
Эта детская песня, которую в мультфильме весело и задорно пели ежик, заяц и какая-то белка, была так трагична в его исполнении и так безысходна, что хотелось закричать. Я вышел в коридор и столкнулся с Анатолем. Он сжимал в кулаке большую отвертку, темное лицо его кривилось, щеки ярко блестели.
– Андрей! – членораздельно сказал он. – Как же хорошо ты поешь, бля! Ты мне всю душу порвал!
– Да это не я, Анатоль! Если бы я еще умел и петь! Это Димка.
– Димка? Этот, что ли? Все равно хорошо, а пиздец мне, ребята! – он закрылся в ванной.
Я думал, что не засну с горящим светом, но заснул, и проснулся. Димка допил водку и казался трезвым, касаясь языком нёба, он тихо выщелкивал какой-то мотив. Записал что-то на клочке бумаги. Принес чайник с паром, нарезал кружочками банан и полил сверху вареньем. Я смеялся про себя, глядя, как аккуратно и с любовью он это делает. Интересно наблюдать за человеком, когда он не знает и не обращает внимания на то, как он сам выглядит со стороны, и оказывается такой хороший в этот момент. В одиночестве человек святой.