Та пошла с неохотой и недоверием, вскарабкалась на ступени трамвая уже перед самым отправлением. Народ косился. Димка с арбузом встал в стороне. Холодное, пыльное солнце билось меж людских голов. Старуха что-то шептала ей на ухо и косилась на меня.
– Да не колотись ты, это наши пацаны, я их знаю, – усмехнулась мне.
– А что за колечко-то?
– Обалденное колечко, с брюликом!
– А что так дешево? – «Грудь бултыхается… грязная… пуговиц нет».
– Отморозок украл где-то, сам побоялся продавать.
– А-а.
– А мы потеряли с этой мандой.
– Водку будешь с нами пить?
– Буду. И еще двадцаточку дашь, как договаривались.
– Дам.
Возле «Байкала» купили водки.
Молодая пошла с нами, а старуха осталась внизу. Сидим на кухне. Димка режет арбуз. Понял все. Он хочет сказать что-то прикольное, чтобы поддержать нашу прикольную игру.
– Ты, я все …озку расскажу! – орала снизу старуха. – Блядь!
Молодая вышла на балкон.
– Дим, будешь ее трахать?
– Можно, – неуверенно сказал он, будто боясь меня обидеть отказом.
Выпили еще. Она полоскала водкой рот и глотала.
– А мы братья с ним, – сказал я.
– Да ну? Не-ет, – сказала она. – Вы не похожи.
– Ну вот, все так говорят, а мы братья, да, Дим? – «Какие ногти грязные».
– Точно, – он хотел еще сказать что-то прикольное.
– А ты говоришь – не братья.
– Ну, вы же не похожие, че ты мне втираешь!
– Да как не похожие, да ты посмотри на нас.
– Тем более не похожи.
– У нас просто отцы разные.
– А-а.
– А он даже в Чечне служил, – показал я на Димку.
– Он вряд ли, не верю.
– Точно.
– Он молодой.
– Ну и что?! Слушай, а что я тебе все доказываю, на хрен мне это нужно?!
Димка засмеялся. Выпили еще.
– А я ведь не дождалась своего парня из армии. Он мне письма писал про любовь. Я ему отвечала, фотку послала ему. А потом другого встретила, другого парня, который уже отслужил. У нас свадьба была. А тот пришел и смотрел на меня, а я в фате и уже чужая невеста. А он стоял у порога и так смотрел на меня.
«Пиздит, как и все они».
– А ты где живешь?
– Там, на Михалковской, в старой кочегарке у Отморозка. Димка ушел. Мы еще выпили с ней.
– Старая сказала, что не скажет Отморозку, если я ей денег дам.
– Я тебе сорок дам, понимаешь?
Испугались глаза. Даже в этих глазах просквозило что-то женское.
– А я что, не поняла что ли, зачем вы меня сюда позвали? И ощущение этой своей женской, короткой власти и некой ценности.
– Хорошо, что поняла.
– А я сразу поняла.
Мы допили с нею бутылку.
– Я буду только с одним, понял!
– Подожди ты, я узнаю.
Димка напряженно стоял посреди комнаты.
– Дим, ты будешь ее трахать?
– Нет, Анварка, я, наверное, не буду, я только посмотрю на вас.
– Хорошо, Дим. А презерватив у тебя есть?
Он дал. Я заметил, что ему даже презерватив давать мне было неприятно.
– Пошли, – сказал я ей.
– А этот не будет?
– Нет.
– Только деньги сразу.
– Само собой.
– А чё он, не хочет, что ли?
– Не хочет.
Дал ей сорок тысяч. Она спрятала их. Потом стряхивала легкие кожурки одежды и снова перекладывала деньги, прячась от меня. Легла на спину и с легкой готовностью, обыденно раскрыла колени.
«Какие женские и блядские глаза. И тело такое же дешевое, запущенное, как и ее жизнь».
Завис над нею на руках. Несколько раз ударился об твердую кость лобка.
– Ох, ты, блядь козел… ох, ты блядь козел… скорее, а то Отморозок…
Хотелось разозлиться на нее, но это было бы смешно. А потом обнял ее сухое, воробьиное тело, прижался к ее жидким, шершавым грудям, словно жижа в целлофановых пакетах. Она цыкала языком, проверяя дупло зуба. Он входил в нее как бы между двух смятых и старых газетных листов с помойки. Он хотел выйти из меня. Он ощерился в страшной улыбке и протопал по этому коридорчику в кишку презерватива.
– ………………………, – радостно говорила.
– Бери… одевайся… – мышцы живота передернуло волной.
– ………………………, – радовалась она.
– Уходи, уходи, я сказал! – тошнота наполнила рот, прыснула, я оглянулся, куда бы слить, и сглотнул ее назад.
– ………………, – говорила еще в коридоре.
– Иди ты, иди, – я был голый и не стеснялся Димки.
– Дай мне еще десятку на такси! – сказала в дверях.
Сильно оттолкнул ее пятерней в темноту площадки.
– Увидимся, – сказала она с этой женской простотой и уверенностью из темноты площадки.
Захлопнул дверь, ткнулся головой в унитаз и еще раз вытолкнул его из глотки вместе с желудком и трахеей. Как будто сделал выкидыш изо рта. Потом упал на пол. Увидимся, бля.
Ночью позвонили, я услышал в трубке далекий голос Суходолова, я трезво сказал, что звонил ему, но попадал на Морокова, и перевел дух, чтобы еще…