В общем, скандал получился знатный, и Маугли опять огрёб, потому что с дурна ума бросился защищать великого кормчего. Ну и получил соответственно, причём опять по самому ценному. Очень уж Кэт была на него зла.
— Юной приличной девушке не пристало выражать своё неудовольствие таким варварским способом! — Не мог не прокомментировать Муп.
— А мне очень даже понравилось, — признался Грегор. — Очень приятно, когда член твоей семьи так сильно о тебе заботится!
— А ты не расслабляйся! — рявкнула ещё не остывшая Нари. — И до тебя очередь дойдёт. Ну-ка расскажи мне, друг любезный, что ты знаешь о многоножках?
— Это ужасные, ужасные существа, воинственная Нари Кэт! — С готовностью пояснил таракан. — Кошмар для нашей несчастной планеты. Когда приходит большое тепло — от них нет спасения. Предания говорят, что мы едва смогли пережить их прошлое нашествие, и теперь, я вижу, они снова появились в наших местах. А это значит, что следующие несколько лет никому не будет покоя, никому не будет радости. Только сон. Бесконечный, тревожный сон с риском никогда больше не проснуться.
— Какой, нахрен, сон? — не поняла Нари. — Вы как козы, что ли? Испугался — парализовало? Как вы ещё живы тогда⁈
— Я не знаю, кто такие козы, великомудрая Нари Кэт, — важно ответил Грегор. — Но если они действуют таким же образом, как мы — это правильные существа. Как только мы узнаём, что приближается нечто, с чем невозможно бороться, нечто, уничтожающее всё на своём пути, пожирающее наши яйца и нас самих, мы понимаем — пришло время прятаться. Всегда, когда на нашу землю приходило тепло, являлись страшные, длинные, жестокие твари. И тогда мои предки уходили под землю. В самые глубокие и холодные ледники, туда, где эти существа не могут существовать. Уносили туда свои яйца, свои богатства, заваливали погреба толстыми каменными плитами, и впадали в спячку — на десятилетия и иногда даже на столетия. А потом проходило время. Природа наверху вновь становилась не такой жаркой, и страшные твари исчезали на юг, и тогда мы возвращались.
— Угу, — кивнула Нари. — А возвращались-то как? Ну, в смысле, если все спят, то как вы узнавали, что пора просыпаться?
— Раньше для этого всегда оставляли часовых. Эти герои жили, скрываясь, лишь время от времени выходя на разведку. Они следили за среднегодовой температурой. Чувствуя приближение смерти, один из часовых будил яйцо и воспитывал нового часового. А когда приходило время прохлады, время жизни, последний часовой будил всех спящих!
— Охренеть какая ненадёжная система! — поразилась Нари. — А если часовой того, сгинет? А если он, простите, просто рехнётся? Или его сожрут те же сколопендры? Да мало ли чего случится!
— О да! — приподнял в согласии крылья Грегор. — Такое иногда случалось. У нас до сих пор ходят легенды о городах, которые спят уже на протяжении тысячелетий. Сезон проходит за сезоном, год за годом, а они так и лежат в своих подземных ледниках, недвижимые, спокойные, незамутнённые. Многие искатели приключений отправлялись на поиски таких спящих — из желания обогатиться или прославиться. И некоторые даже находили. Вот например…
— Так, всё, заткнись! — отмахнулась Нари. — Тараканья мифология мне сейчас неинтересна. Ты, — она ткнула пальцем в Мао. — Всё, что знаешь о моих родителях, быстро. И о сколопендрах. Хотя стоп, отставить. Сначала ж надо вас как-то устроить, дебилов…
Вся сцена происходила прямо в джунглях. Несчастные беженцы не смогли уйти далеко, и найти их не составило никакого труда. Нари и так была жутко зла, а когда увидела эту картину и вовсе взбеленилась. Ползут, растянувшись длинной цепочкой, цепляются за какие-то узелки, стонут, плачут, причитают… Не так себя ведут те, кто спасают свою жизнь. А значит, так происходит уже далеко не в первый раз. Привыкли отправлять на смерть пустоцветов, и выкупать себе лишнее время чтобы спокойно поныть и не торопясь искать новое убежище. Сейчас Нари была полностью согласна с Мупом — спасать этих придурков не хотелось совершенно.
Она, в общем, и не собиралась, просто как-то само собой получалось. Ну, сволочи, да. Плевать, что шовинисты, плевать на Маугли, который её в ловушку завёл и изображал альфа-самца, пока она беспомощная болталась во мху. Да и вообще — Кэт людей не любила. За что их любить, если они сами себя не любят? Что на Земле, что у Киннаров. Вроде, на первый взгляд кажется — совсем разные общества. Одни — вечно воюют между собой, толкаются на планете. Пока вокруг хотонический кошмар, враги и нечего жрать — размножаются, как не в себя, а как только голод победили — начинают тонуть в потреблении, гедонизме и прочих извращениях до очередной войны. Развлекаются, как могут, вместо того чтобы выбраться, наконец, в космос и двигаться дальше. Другие в космос давно выбрались, однако ухитрились и в этой ситуации начать загнивать и строить у себя общество просвещённого фашизма. А по факту — всё одно и то же. Каждый первый мечтает заставить жить всех окружающих так, как кажется правильным именно ему. Себя менять при этом не хочет никто. Остаётся только удивляться, почему до сих пор не вымерли.