— Дело в том, что я был изгнан. Согласно нашим законам, я больше не достоин тратить ресурсы общества на своё существование, и потому не могу проживать там, где живёт мой народ.
— А что случилось? — заинтересовалась Нари. — Ты, может, преступник? Убил кого-то?
— Нет, госпожа Форинари Катерина, — взмахнул надкрыльями Грегор. — Как вы могли заметить, у меня отсутствует правая передняя нога. Я потерял её из-за несчастного случая.
И замолчал, как будто это должно было всё объяснить. Одна из двух опорных конечностей у таракана действительно отсутствовала, отчего он двигался слегка неуклюже, но не сказать, чтобы он как-то сильно от этого страдал. По крайней мере, на взгляд Нари.
— И что, что отсутствует? — Переспросила девушка. — Это запрещено?
— Запрещено, — неожиданно согласился Замза. — Наше общество не может позволить себе кормить неполнофункциональных членов. Жизнь — суровая вещь, и тратить ресурсы на тех, кто не может в полной мере компенсировать затраты, нерационально. Прежде я был достаточно уважаем обществом, потому мне предоставили выбор — утилизация или изгнание. Я очень сильно люблю жизнь, и даже зная, что в одиночестве не смогу долго протянуть, выбрал изгнание.
— Сурово у вас, — хмыкнула девушка. Нельзя сказать, что она слишком удивилась, хотя для киннаров потеря конечности давно стала мелкой неприятностью. Вырастить новую не составит никакого труда. Да и на Земле инвалидов убивать не принято. По крайней мере, в цивилизованных странах. Однако ожидать такой же морали от инопланетных насекомых было бы странно, поэтому возмущаться Нари не стала. — Так что, у тебя будут проблемы, если ты вернёшься?
— Теоретически, с тех пор как вы приняли меня в свою семью, я больше не принадлежу обществу моего народа. Поэтому они не могут меня убить. Но я всё же немного опасаюсь за свою жизнь, потому что на моих надкрыльях по-прежнему городской узор. Не разобравшись, соплеменники могут осуществить правосудие…
— Понятно, — вздохнула Нари. Она совершенно не помнила, когда успела принять Грегора в семью, и здорово сомневалась, что дело в раннем склерозе. Однако уточнять не стала — ясно, что от этого таракана не отделаешься.
«Ещё один непоправимый зануда на мою голову», — подумала девушка, и отправилась обратно в палатку, где оставалась компактная укладка с набором инструментов.
— Показывай, — потребовала девушка, вернувшись к Грегору. Тот испуганно отошёл в сторону — инструменты выглядели непривычно и доверия не вызывали. — Ну хорош, будешь тут ещё из себя изображать кисейную барышню! — прикрикнула Нари, и, ухватив Замзу за колено, чтобы больше не убежал, залезла-таки ему под брюхо.
Всё оказалось гораздо лучше, чем она себе представляла. Часть культи оказалась достаточно длинной, так что девушка тут же принялась конструировать протез. Дефицита материалов не было — конвертер находил все нужные вещества прямо в загруженным в него местным грунтом, на выходе выдавая отличные композитные материалы — гибкие и прочные. Меньше, чем через час нога была готова, и девушка торжественно пристегнула её на место. Кэт заслуженно гордилась результатом трудов — искусственная лапа на вид почти не отличалась от настоящей. Да и функцию сохраняла если не полностью, то близко к тому. Грегор осторожно пошевелил новообретённой конечностью, опёрся на неё, подпрыгнул… и издал столь устрашающий вопль, что Нари чуть не сбежала. Показалось, что таракан обезумел — его глотка изрыгала поток скрежета и повизгиваний, как будто кто-то выкрутил громкость неисправного радиоприёмника на максимум. Кроме того, Замза подпрыгнул несколько раз, взмахнул крыльями, и даже сделал небольшой кружок вокруг стоянки, тяжело плюхнувшись обратно на землю.
— Спасибо! Спасибо тебе, о прекраснейшая из прекрасных и великодушнейшая из великодушных госпожа! Мой восторг от того, что ты сделала, не знает границ! Моя душа рвётся от непередаваемого чувства благодарности! Пустоты внутри меня больше нет, есть только неизбывное счастье! О, не врали, получается, легенды о великих божествах из-за звёзд, что однажды ступят на нашу жестокую твердь!
— Ну, рада, что ты хоть чем-то заполнился, — ухмыльнулась Нари. — Можешь, получается, возвращаться в свой народ?
— Что вы, великолепная Форинари Катерина! Даже если бы Изгнанный мог вернуться, разве мог бы я предать доверие того, кто спас мне больше, чем жизнь⁈ Того, кто вернул смысл моему существованию! Мне невыносима сама мысль о том, что я мог бы поступить столь подлым и низким образом. — И, немного сбавив тон, добавил: — К тому же моя прежняя жизнь всё равно разрушена. Я больше не имею никакой собственности, родственники забыли о моём существовании, и без вашего священного присутствия дни мои станут столь же ужасны, как ночной кошмар. И конечно, теперь я совершенно не опасаясь проведу вас к старейшинам своего прежнего народа. И никто даже не попытается меня убить, так что теперь я совсем не боюсь!