— Ага… — Кивнула Нари. — Диспозиция понятна, дальше разберёмся в процессе. Эй, Робинзон, — махнула она рукой аборигену — тому, с которым уже знакома. Он, похоже, среди местных был предводителем. — Жрать хочешь? Так сейчас накормлю, иди сюда.
— Что это за безумная женщина? — Спросил новый знакомец у Маугли. — Почему она называет меня каким-то странным именем, и почему она говорит о еде? Ты же говорил, что у тебя нет еды?
— У меня — нет, но она умеет её делать, — сказал Маугли. — Она ведьма, и у неё есть колдовская коробка. Если в эту коробку засунуть… что угодно, оттуда можно достать еду.
«Робинзон» даже не дослушал. Глаза у него загорелись вожделением, он старательно пригладил волосы грязноватой рукой, и как был, на карачках, — выпрямиться в техническом тоннеле было невозможно, — пошёл к Нари.
— Эй, красотка! — Бархатным голосом начал абориген. — Не подскажешь ли, откуда такая прекрасная дама явилась в наши места? И скажи, у тебя в самом деле есть еда⁈
— Есть, — кивнула Нари. — И я тебе её дам, если ответишь на мои вопросы.
— Всё что угодно, красавица! Только покажи еду…
Как раз в этот момент конвертер наконец-то закончил перерабатывать не совсем подходящий материал и выдал большую порцию картофельного пюре с фаршем. А на закуску — ещё и томатную пасту. И немного воды.
Едва почувствовав волшебный запах, Робинзон, похоже, совсем отключился. Хищным, змеиным движением он выхватил из рук Нари плошку с едой, и принялся заталкивать её в себя. Остальные аборигены такого вопиющего пренебрежения их нуждами терпеть не стали, и рванули отбирать драгоценную пищу.
— А ну не смей! На всех делим! — Орал один.
— Мне! Дай мне, я самый голодный!
Робинзон шустро, хоть и на карачках, пытался отползти, и одновременно продолжал заталкивать в себя пюрешку с фаршем.
— Да успокойтесь вы! Всем хватит! — Не выдержала Нари, смотреть на противостояние было неприятно. Вот, уже готово!
Аборигены, увидев, что в только что пустой камере конвертера вдруг появилась ещё одна тарелка с исходящей паром пюрешкой, похоже, уверовали. Не совсем понятно, во что, но Нари явно обрела у них космических размеров авторитет. Не сводя глаз с волшебного конвертера, они дисциплинированно выстроились в очередь, мгновенно забыв о Робинзоне. И даже спорить за место не стали, потому что видели — еда появляется быстро.
— Эй! — Спохватилась Кэт. — Вы поаккуратнее лопайте, жуйте лучше! Подохнете же с голодухи! Алё, окстись!
Остановить Робинзона и остальных голодающих оказалось не так-то просто, но совместными с Мупом усилиями справились. А потом, применив абсолютно негуманный шантаж едой, всё-таки смогли расспросить. Рассказывал Робинзон неохотно. Да, он техник, как и ещё несколько выживших. Раньше эта профессия среди колонистов не котировалась — город и так хорошо работает, поломки, которые могут быть исправлены силами колонистов, случаются крайне редко. А вот поди ж ты — все погибли, а техники выжили. Всего несколько человек, правда, и обладателей плодородного корня среди них нет. Как и женщин.
— Не любили нас, считали бесполезными. А мы зато выжили, так-то! И будем дальше жить! Теперь-то вообще заживём! С бабой-то!
— Если ты намекаешь, что я буду вас кормить и с вами трахаться, то сразу забудь, — фыркнула Нари. — Рылом не вышли, да и задерживаться я тут не собираюсь.
— Никуда не денешься, — мотнул головой Робинзон. — Нет отсюда выхода. Думаешь, мы не искали? Первый месяц только тем и занимались… Сколько народу через это погибло, жуть… Хотя хорошо, конечно, а то бы нам еды не хватило. Тут есть нечего и с водой сложно. Все водные трубы сколопендры заняли. Если еду ещё можно у сколопендр украсть, когда они спят, то с водой совсем трудно. Каждый раз риск…
В общем, несмотря на то что голод Робинзон утолил, о еде и воде он мог говорить не прерываясь. И в то, что из города можно выйти бывший техник не верил. А потом, когда пюрешка кончилась, ему, похоже, и вовсе поплохело и дальше разговаривать он отказался. А может, наоборот, стало слишком хорошо — глаза у Робинзона начали слипаться.
— Эй! Эй, не спать! — Нари пощёлкала пальцами у аборигена перед лицом. — Объясни, как добраться до другого лифта?
— Не понимаю, что такое лифт, — ответил техник.
— Ну вот такое же помещение, в котором ты жил. Есть же ещё такие?
— А, есть, — вяло кивнул Робинзон. — Но туда сейчас не доберёшься. Надо будет спускаться в жилые коридоры, а там сколопендры.
— Это несущественно. До вас же мы как-то добрались, так что и дотуда сможем. А ты покажешь.
— Не буду я вам ничего показывать, — кажется, от возмущения у Робинзона даже сонливость начала проходить. Ты — баба видная, хорошая. Останешься с нами, хоть жизнь не такая тоскливая будет. Тем более, еда теперь будет. Заживём! А к этим тварям я не полезу, даже не проси. И тебе не дам. Пойми, девчонка, ты отсюда уже не выберешься. Не знаю, как вы сюда прошли… да и не верю особо, может, кажется вам. Мы ж пытались поначалу выйти. Верили, что получится. Только все, кто попытался — сдохли. Я сам видел троих, кого разорвали. Караулят они выходы, следят за ними. Не знаю, как вы сюда пробрались. Повезло, может. Может, всегда здесь были, с такой-то едой. Но я так рисковать не стану. Будем теперь здесь поживать, до самой смерти. А и то — с едой-то, да с бабой, плохо что ль? Хорошо! Сейчас отстань, я почивать буду… первый раз за два месяца вдосталь наелся!
Спорить Нари не стала. Зачем уговаривать человека, тратить силы, придумывать аргументы? Оставаться с четвёркой выживших, чтобы их кормить и ублажать до конца жизни она не собиралась, так зачем зря воздух сотрясать?
Глава 22
Форинари Катерина, сапер
— Лифтовая шахта завалена, говоришь? Муп, какого хрена⁈ Я не пойму, у тебя мозги что заржавели, шарикоподшипник ты летучий! У тебя, может, словарный запас внезапно усох, как писюны у этих дебилов? Вот это ты называешь «завалена»? — Разорялась Нари, стоя над лифтовой шахтой.
— Нари, если бы я был органиком, я бы уже устал повторять, что родители очень не одобряют использование обсценной речи в лексиконе. И я совершенно уверен, что подобрал правильное слово. Она действительно завалена! Как по-твоему это ещё можно назвать?
— Она засрана, Муп! Её превратили в сортир, и засрали так качественно, как будто их тут не четверо жило, а сотня, и они только тем и занимались, что жрали и срали! Муп, это я не знаю, кем нужно быть, чтобы не обратить внимания на такое «маленькое» уточнение!
Лифт, по всей видимости, не предназначался для перемещения больших масс народа — судя по ширине шахты, он едва мог вместить десяток человек.
«Возможно, это какой-нибудь дополнительный лифт. Или мы ошибаемся, и там вовсе нет никакого второго этажа, а есть только небольшой подвал, в который и не нужно набивать десяток человек. И тогда всё, что нам предстоит, будет зря. Может, и не лезть туда? Доберёмся аккуратненько по первому этажу, не развалимся. Теперь, когда ясно, что под потолком есть эти тоннели, всегда можно будет спрятаться, если вдруг опять сколопендры зажмут…»
— Ну как, вот как можно столько срать⁈ Это не люди, это просто фабрика по производству дерьма! — вырвался крик души.
Сейчас они с Мупом и Грегором стояли над лифтовой шахтой. Впрочем, нынче назвать так это сооружение мог бы только очень непритязательный человек. Сейчас это была выгребная яма. Причём не выгребали из неё очень давно.
Нари прекрасно понимала, что вниз придётся лезть. И не из-за того даже, что тащиться по владениям сколопендр будет слишком долго и опасно. Просто любопытство — сильнее, чем брезгливость. Очень уж интересно узнать, что там, внизу. Вдруг всё-таки не подвал? Нари себя прекрасно знала. Даже если бы спуск в подземелье мешал планам, она бы не удержалась, а сейчас это ещё и помочь может. И всё-таки…