Да, Тарану надо в цирке работать! Канатоходцем он уже был, собак дрессировал, теперь на фокусника учится… Теперь бы еще из машины выбраться как-нибудь! Джигитовкой заняться, что ли, спрыгнуть на скаку?!
Но этого не потребовалось. «Газель» приготовилась делать правый поворот из узенького переулка на оживленную улицу и остановилась, пропуская поток машин. За задним бортом «Газели» никакого транспорта не было, и Таран вместе с кейсом и пакетом попросту вылез на мостовую и незаметно для водителя вышел на тротуар. Возможно, тот и увидел Юрку краем глаза, когда выворачивал на улицу, но даже и подумать не мог, что этот парень у него в кузове прокатился…
Куда дальше топать, Таран, по правде сказать, не знал. До дома было не больше десяти-пятнадцати минут ходьбы, но идти туда он все-таки не решился. Пожалуй, даже не потому, что за себя опасался, а из-за того, что не хотел родителей подставлять. И еще ему очень не хотелось светиться в родном дворе с синяками и ссадинами. Пойдет в народе слух, что Тарана побили. А это ему — «грозе района» — было бы гораздо неприятнее смерти, поскольку за истекшие два дня он еще не перестал быть мальчишкой в духовном смысле слова.
В принципе, с этой точки зрения, не стоило особо шастать и по близлежащим улицам, потому что тут его каждая собака знала. Именно поэтому Юрка решил поскорее укрыться в ближайшем подъезде, подняться на чердак и там маленько отдышаться от ночных приключений, а заодно помыслить над тем, как действовать дальше.
Часть третья ДОЛГ ЧЕСТИ
Радушный прием
Странно, но, входя в подъезд, он воспринимал его именно как первый попавшийся, хотя в общем-то знал, что здесь живет Надька Веретенникова, у которой он в школьные годы несколько раз бывал на днях рождения. У него и в мыслях не было к ней заходить, тем более что, по идее, ее могло еще и дома не быть.
Однако в тот момент, когда Таран уже топал по лестнице на площадку между первым и вторым этажами, позади него хлопнула дверь подъезда, и бойкий голосок окликнул:
— Эй, вы не меня ищете, гражданин Таран?!
После чего послышалось звонкое «шлеп-шлеп-шлеп» кроссовочных подметок по ступенькам и госпожа Веретенникова настигла гражданина Тарана.
Лучезарная улыбка — рот до ушей, хоть завязочки пришей! — сразу испарилась и заменилась испугом, когда Надька увидела, каков внешний вид ее бывшего одноклассника.
— Ой… — вырвалось у нее. — Юрик! Идем скорее!
И так резко ухватила Тарана за руку, что он волей-неволей потащился за ней, успев только пробормотать:
— У тебя мать с отцом в обморок грохнутся, если меня увидят…
— Не грохнутся. Они в деревню уехали. Я одна в городе сижу.
Надька затащила Тарана на третий этаж и отперла квартиру.
Когда Юрка вошел, она включила свет в прихожей и всплеснула руками:
— Ужас! У тебя же вся одежда в крови! Как же ты по улице шел?!
— Меня на машине подвезли… — пробормотал Таран, держа в руках свой «багаж» и не решаясь никуда поставить ни пакет с автоматом, ни кейс с компроматом.
— Снимай все скорее и лезь в ванну! — решительно приказала Надька. — Да поставь ты это!
И ухватилась как раз за пакет…
— Ой! — испуганно охнула она. — Это что? Оружие?!
— Тихо ты! — прошипел Таран, которому показалось, что их на лестнице могут услышать. И поспешно положил кейс на тумбочку, а поверх него пакет, в котором отчетливо брякнула антабка автоматного ремня.
— Ты что, с бандой связался? — растерянно пролепетала Надька.
— Нет, это она со мной связалась, — буркнул Таран. — Зря ты меня к себе привела… Неприятности могут быть.
— Я понимаю… — кивнула Надька. — Но тебе ж, наверное, деваться некуда, раз ты ко мне пришел…
— Вообще-то ты права насчет «некуда деваться», — согласился Юрка. — Только, если по правде, я не к тебе шел. На чердаке у вас хотел спрятаться…
— Ну и дурак! Что бы там делал? Лег и с голоду помирал?! Иди мойся, на фиг!
— А переодеваться во что? — Юрка некстати вспомнил, что вот так же было, когда они с Дашей прибежали с Симеоновской…
— Ну, найду тебе что-нибудь.
В ванной Юрка снял себя как раз ту одежду, которой оделила его Даша. Когда раздевался, из-под майки выпала аптечка с Шуркиными «дозами». Таран положил ее на умывальник. Когда остался голышом, то впервые после мордобоя на ферме осмотрел себя как следует при ярком свете. Если на роже был только один синяк под глазом, то на теле их оказалось еще штук пять. На ребрах, на плече, на бедре… И царапины были, и ссадины. Кулаки были ободраны здорово. Большую часть всех этих увечий он, конечно, получил на ферме, но мог и поцарапаться и в лесу, и в том подъезде, где Шурку ножом ткнули, и на стройплощадке… Кроме того, на него много Шуркиной крови налипло. Когда Таран стал смывать ее, у него на глаза вдруг слезы навернулись, чего с ним давненько не бывало.