— Что ж он, сам за главбуха работал? — недоверчиво произнес Вася.
— Нет, главбух у него писал то, что фининспекторам показывали. А были еще нормальные бумаги, в которых без поллитры не разобраться.
— Ну и что, ты думаешь, я помогу тебе в Жориных делах распутаться? Или приму на себя долги, которые он наделал? Что-то несерьезно, братан, на тебя не похоже.
— Долгов там быть не должно, — нахмурился Костя. — Наоборот, там нам много должны, по идее. В том числе и по дивидендам, так сказать.
— Если Жора ваши денежки в «МММ» вкладывал, сомневаюсь я, что вы оттуда чего-то достанете.
— Не было там «МММ». Но фонд инвестиционный имелся. И Жора нам давно обещал, что мы оттуда очень сильно кормиться будем.
— Короче, у вас теперь есть нехорошая мысль, что этот фонд уплыл далеко и надолго. Это ж «пирамида» была, даже в газетах писали.
— Никуда он не уплыл, ты это лучше моего знаешь. Просто рассосался по разным большим и маленьким банкам. Кончая трех- и пятилитровыми. Где и что лежит — мы в общем и целом знаем, но распорядиться теперь не всем можем. Подписи Жориной нет в некоторых нужных бумажках.
— Ну и что? — Самолет заметно взволновался. — Моя подпись ее не заменит.
— Вот тут ты не прав. Фонд этот начинали вы с Жорой вместе, в те давние времена, когда все полагали, будто вы — не разлей вода корефаны. И до последнего времени, скажем так, контролировали вы его вдвоем. Но и подсиживали друг друга тоже. Кто первый стал другому не доверять — не мне судить. Факт тот, что один уже в могиле — так судьба решила.
— Ладно, допустим, я поверю, что ты, Костя, по силе обстоятельств, блин, решил прислониться к такому могучему дубу, как я. Но можешь ты привести что-нибудь совсем убедительное в пользу того, что я должен срочно все позабыть и резко с тобой скорешиться? Не пропадет ли при этом как-нибудь случайно «моя буйна голова»? Улавливаешь, надеюсь, что я не себе под нос гляжу, а чуть-чуть подальше?
— Вась, это «подальше» именно «чуть-чуть». Но вообще-то надо и ближе посматривать. Особенно, учитывая, что суббота будет уже фактически завтра. Как-никак уже три часа утра, пятница наступила.
— Костик, с этим кружением вокруг одного места мы далеко не уедем. Давай конкретно! Ты предлагаешь мне стволы в поддержку или жаждешь подставить меня перед смотрящим? Кстати, если ты скажешь, что стволы предлагаешь, это надо доказать чем-то.
— Хорошо, кладу козырного туза. Жора хотел завалить Вову. И ехал он на встречу с людьми, которые могли бы это обеспечить.
— Братан, ты мне-здесь, с глазу на глаз, можешь что угодно наговорить. Я ж не побегу на тот свет проверять твое заявление.
— Боюсь, что если ты будешь и дальше осторожничать, то встреча с Жорой тебе и мне обеспечена. Вова уже в курсе, что ваш «фонд», мягко говоря, в стороне от общака находится. А это крысятничеством могут посчитать.
— Любопытно только, кто его в курс дела ввел? — прищурился Самолет. — Может быть, ты?
— Нет, Васек, я это не возьму. Сделал это тот человечек, через которого «дядя Вова» организовал вам с Жорой общий прокол на Симеоновской. Теперь я это знаю точно.
— Интересно… — безо всякой иронии в голосе произнес Самолет. — Значит, это все-таки не было «роковой случайностью»?
— Да, Вася. Ты, конечно, немного сглупил, когда дал все это дело на откуп Седому, а сам ушел в сторону. Седой привлек Моргуна, который очень кстати привез из Москвы девочку Дашу. А Моргун у тебя — «поставщик двора» «дяди Вовы». И Вова был капитально в курсе того, что ты собираешься припугнуть Крылова. Даже точно знал день и час мероприятия. Но он не предупредил ни тебя, ни Седого, что наш с Жорой хороший знакомый, Андрей Михалыч Рыжиков, уже зазвал Крылова к себе на день рождения. То есть на то самое время, когда на квартиру Крылова должен был пойти наш парень. Жора этот вопрос обговаривал с Вовой, и Вова должен был, по идее, тебя предупредить. Или хотя бы через Моргуна об этом сообщить.
— Я могу ведь и поспрошать Моргуна… — заметил Вася не без недоверия.
— Спрашивай, только не в лоб. Моргуну, между прочим, Вова посватал твое место.
— Этому дырочнику?! — вскипел Самолет.
— Ему, ему! Моргун же удобный человек. Ему лишнего не надо, он в высокие сферы не лезет, к большим кормушкам не тянется. А вы с Жорой — деляги. Вот Вова и захотел вас с Жорой лбами столкнуть. Сперва тебя в дерьме обвалять собирался, подставу пришить на Симеоновской, а потом — Жору утопить. Он же себе эту самую Дашку у нас забрал. Послушай запись, сразу все поймешь…
И Костыль вынул диктофон, в котором стояла кассета с записью беседы «дяди Вовы» с Дашей на химзаводе. Зазвучал взволнованный девичий голосок: