Самое странное — Даша даже не вспомнила насчет того, что ей мужик с золотыми зубами говорил. То есть про свою разведывательную миссию. И о том, что, будучи под приятным хмельком, о ней проболталась — тоже. Все-таки удивительная это вещь, женская природа! А ведь не скажешь, что Даша была совсем безмозглой дурой. Нет, хитрости и осторожности ей никогда занимать не приходилось. И хорошо умела всякие роли по жизни играть, и жизнь свою очень ценила, и здоровье берегла…
Между тем «дядя Миша», который ее всю дорогу ласкал, видать, опять возбудился. Даша это через два халата почувствовала. А он ей уже зашептал на ушко жарким таким нетерпеливым шепотком:
— Ну-ка, порадуй меня еще разочек, солнышко!
— Прямо здесь? — удивилась Даша. — Может, сперва доедем?
— Там — само собой, а здесь — романтика… Мы ж с тобой еще одно место не попробовали…
Даша особо не ликовала, когда у нее «это место» просили. Но и упираться не упиралась, ежели все было в «контракте» оговорено. Обычно за это дополнительные бабки платили, но тут разговора об оплате вообще не было. А клиент, как известно, всегда прав. Тем более такой шикарный и добрый, как этот.
Миша и тут галантность проявил — снял с себя халат и расстелил на полу салона между кресел, чтоб Дашенька-голубушка свои нежные коленочки не запачкала. Даша ухватилась для прочности за ножки кресел, любитель романтики и экзотики закинул ей на голову подол халата, крепко сцапал за бедра и задвинул куда хотел… Даша стала, конечно, подвывать и охать, потому что знала, что это мужиков при таком варианте очень заводит, хотя, по правде сказать, у нее и «это место» девственным не было.
Закончил Миша свое мероприятие довольно быстро. Еще бы чуть-чуть — и Даша могла бы кончить. Но он, должно быть, сильно спешил, чтоб успеть все до того, как поездка закончится. И действительно, рассчитал точно: через пару секунд после того, как он испустил вздох облегчения, машина остановилась. Дашины ноздри сквозь обычную бензиново-пыльную вонь салона ощутили еще какой-то не очень приятный запах.
— Чем это пахнет? — успела произнести она, собираясь вернуться на задний диванчик, и в ту же секунду получила тяжелый, хорошо рассчитанный удар по голове, разом погасивший сознание…
Впрочем, это был еще не конец.
Даша пришла в себя через несколько минут и успела ощутить, что лежит совершенно голая, связанная по рукам и ногам крепкой капроновой веревкой. И рот ей тоже завязали — только мычать могла. А в нос лез этот мерзкий, тяжелый запах — последнее, что она запомнила перед тем, как потерять сознание. Слышались какие-то промышленные шумы, гул моторов, шипение не то пара, не то газа, и Даша успела вспомнить, что тот же набор шумов она слышала тогда, когда Костыль привез ее на химзавод.
Над ней стоял «дядя Миша» в халате, а рядом с ним две какие-то жуткие фигуры: не то инопланетяне какие-то, не то вообще черти. Так она их восприняла в первый момент, потому что никогда близко не видела людей, одетых в кислотоупорные костюмы и противогазы.
Удивительно, но даже в этот момент, испугавшись внешнего облика этих чудищ, Даша подумала о том, что это всего лишь розыгрыш, затеянный раздухарившимся «дядей Мишей», которому, возможно, пришла в голову какая-нибудь очередная фантазия на эротическую тему. Например, поиметь ее, связанную, на промышленном предприятии во время работы ночной смены. А вот о том, что пришли последние минуты ее жизни, как ни странно, ей не подумалось…
В лицо ей посветили фонариком, она зажмурила глаза и услышала голос «дяди Миши», совсем не такой, как там, на даче. Жесткий, безжалостный, убийственно-издевательский, хотя и негромкий:
— Ну что, дешевка, очухалась? Жаль! Я уж думал, пришиб тебя сгоряча, облегчение тебе сделал. И вообще жаль с тобой прощаться — я б тебя еще неделю потрахал от души. Но нельзя — дело прежде всего. Не могу твою молодость и красоту жалеть, не могу от мук избавить — ни пристрелить, ни зарезать. В общем, прощай, Дашенька, глядишь, в аду встретимся! Берите ее!