Один из «инопланетян» схватил Дашу за ноги, другой под мышки. Она отчаянно, инстинктивно заизвивалась, задергалась, попыталась крикнуть, но лишь застонала и замычала завязанным ртом. Люди в кислотоупорных комбинезонах и противогазах потащили ее куда-то в темноту, где слышалось бурливое журчание какого-то потока по бетонной канаве.
Затем Дашу окутал какой-то невыносимо едкий туман. У нее защипало в глазах, в носу, запершило в горле, зачесалось все тело. Она еще раз попыталась завизжать, но раздалось лишь глухое мычание.
— Хорош! — сдавленно прохрипел один из палачей. — Кидаем! Три-пятнадцать!
И, наскоро раскачав бьющуюся у них в руках Дашу, они швырнули ее в гущу тумана, туда, где клокотал промышленный сток.
Даша упала в какую-то маслянистую жидкость, и в ту же секунду адская боль будто огнем охватила все ее тело. Ей почти мгновенно выжгло глаза, в считанные секунды исчезли волосы, а все тело за полминуты превратилось в одну сплошную язву. Кляп успел раствориться за несколько ее секунд до того, как сознание покинуло Дашу навсегда, и изо рта у нее вырвался короткий, разом оборвавшийся визг, похожий на крик ночной птицы. В ту же секунду едкая жидкость ворвалась ей в глотку и напрочь остановила дыхание. Поток серной кислоты потащил уже мертвое тело по канаве к жерлу бетонной трубы, последовательно сжигая кожу, мышцы, внутренности. Зашипели, растворяясь, кости скелета… Даша исчезла, будто ее и не было никогда на свете.
Немного погодя один из обладателей противокислотных костюмов вернулся к канаве и бросил в нее Дашину одежду — не только халат, но все то, что она вроде бы оставила на даче. Оказывается, следом за «рафиком» на химзавод приехала еще одна машина, где и сидели уже готовые к работе палачи-«кислотники».
— Сваливаем! — коротко распорядился Михаил Иванович и сел в микроавтобус. Когда «рафик» тронулся с места, он нервно закурил, и водитель увидел, что у хозяина руки дрожат.
— На дорогу смотри! — проворчал босс. — И упаси тебя Господь…
Шоферу можно было не напоминать о таких простых вещах. Он только поежился, примерив на себя кончину, подобную Дашиной, и помолился про себя, чтоб его, если уж будет необходимо, пристрелили или, в самом крайнем случае, удавкой придушили.
— Нельзя было ей жить, понимаешь?! — произнес Михаил Иванович, полемизируя, как бы сам с собой.
— Понимаю… — ответил водитель из вежливости.
— Гадина она! — нервно втягивая дым в легкие, пробормотал хозяин, словно бы оправдываясь за свою жестокость перед неким высшим судьей. — Мерзейшая гадина в красивой шкурке!
Помотал головой, отгоняя от себя как наваждение образ той, которую только что уничтожил, вдруг вставший перед глазами, и замурлыкал фальшиво:
«Дельфин и русалка, они, как известно, не пара, не пара, не пара!»
Потом раздраженно вышвырнул недокуренный бычок в окно и сказал с явной угрозой в голосе:
— Ну, Вова, похоже, жизнь твоя дала трещину…
Утро на базе «мамонтов»
Таран проснулся от того, что на его лицо упал косой луч утреннего солнца. Открыл глаза и первым делом увидел на стене линзовидные электромеханические часы, показывающие 5.50.
Осмотрелся. Лежал он на солдатской кровати, под простыней и синим байковым одеялом с двумя белыми полосками. Кровать стояла в ряду из десятка точно таких же. Слева впритык к Тарановой была койка, на которой похрапывал какой-то коротко стриженный и лопоухий парень. Справа, через проход и коричневую крашеную тумбочку, дрых еще один, очень похожий. Да и на остальных, которые разглядеть было потруднее, длинноволосых не было. Юрка и сам такой должен был быть, если ему вчера не приснилось, что его подстригли ручной машинкой под «ноль».
Нет, ни черта ему не приснилось. Вчера он действительно добрался до Генриха, отдал ему кейс Крылова и вместе с Надькой Веретенниковой прибыл сюда, на базу «мамонтов», пережив по пути весьма отчаянную проверочку на вшивость.
До подъема — Таран уже знал, что он будет в 6.00, — оставалось десять минут, и Юрка воспользовался этими минутами для того, чтобы наскоро перелистать память.
Остаток вчерашнего дня, после того, как «Волга» привезла их к бараку с зарешеченными трехстворчатыми окнами, был посвящен всяким организационным делам.
С Юркой и Надей остался только Сергей, остальные куда-то быстро рассосались, а «Волга» и «девятка» скоренько укатили с глаз долой, Таран так и не усек, то ли они обратно в город поехали, то ли припарковались где-то в здешних гаражах.