Хотя Юрка не подходил под понятие «красавица» уже в силу своего пола и нормальной ориентации, известная ария насчет того, что «сердце склонно к измене и к перемене, как ветер в мае», для его настроения в данный момент очень даже подходила. Мысль о том, что менты решили «дядю Вову» взять на заподлянку, сначала открыв ему «зеленую улицу» к речке, а потом выставив засаду, продержалась в сознании Тарана несколько секунд. На хрен им тогда было вообще предупреждать о наезде? Взяли бы Вову прямо из постельки, тепленького. Вместе с тем, наверное, и сам Вова, раз дорос до высоких чинов в блатной системе, дураком не был. И бежал в сторону речки, наверняка зная, что никаких оперов на этом берегу нет. Поэтому Таран все же продолжил погоню.
Нет, вовсе не для того, чтоб поквитаться с «дядей Вовой» за бронежилет с пластитом. В конце концов, от взрыва Таран особо не пострадал. Ну, ободрался чуток, оцарапался — мелочи жизни. Юрка хотел знать четко, где Надька Веретенникова. Если Вова ее действительно увез сюда, а потом угробил, значит, ему не жить. Если, как говорил Филимон, просто пугал, а на самом деле никуда не увозил, значит, пусть катится… Однако, как проверить то, что скажет «дядя Вова», Юрка еще не знал. Впрочем, не знал он и того, как этого «дядю» заставить говорить. Надеялся, что ежели удастся его сцапать живым, то там видно будет.
— Слышь, Юр, — догнав Тарана, спросила Милка, — по-моему, он прямо к берегу прет. Может, у него там лодка стоит?
— А у него лодка есть? — глупо спросил Таран.
— Откуда я знаю? Но, может, у него и на пароход денег хватит. На катер, по крайней мере…
Да-а… Про катер Юрка и не подумал. Правда, река не судоходная, и в нее, пожалуй, не всякий речной трамвай загнать можно, но что-нибудь типа лодки-«казанки» — запросто. На такой лодочке с мотором «Вихрь», да вниз по речке «дядя Вова» запросто умашет километров на тридцать-сорок. Да еще по дороге успеет переодеться, утопить свою одежду и документы, превратиться в эдакого мирного рыбака-любителя, который с друзьями в пятницу вечером на клев ездил, а теперь домой отсыпаться спешит… Может, у него и хата в какой-нибудь деревушке заготовлена.
Стоп! Очень вовремя у Тарана в размышлениях проскочило насчет «рыбалки с друзьями». Их ведь в лодке может несколько человек оказаться. И не с одними спиннингами в руках, и даже не только с ножами для потрошения щук…
Но ноги все равно несли Тарана вперед.
«Дядя Вова» между тем, судя по участившемуся топоту и треску кустов, прибавил шагу.
Это было действительно так. Смотрящий торопился, хотя бы потому, что толком не знал, кто за ним гонится. Патроны у него, вопреки предположениям Милки и Тарана, сохранились. Он и трех раз не пальнул из своего 17-зарядного «глока». Когда там, в подвале, по ходу перестрелки погас свет, «дядя Вова» хотел отскочить в Милкину комнату, а потом подловить тех, кто ворвался, когда будут пробегать мимо. Но чертов Туз некстати подвернулся под пулю, когда слишком активно защищал хозяина. И шлепнулся, сволочь, поперек прохода, головой приперев дверь. Ворочать его под пулями, что ли? В Тузе 105 кило живого веса было, в убойном он сильно похудеть не успел. К тому же палили настолько интенсивно, что Вова сильно усомнился, не подвалила ли подмога к ворвавшимся. И потому он рыбкой нырнул к выходу в фойе, перекатился в сторону от коридора, ведущего к сауне, и забежал в тот, что вел к зрительному залу. Визг и гвалт, стоявшие в номерах «актеров», навели его на мысль, что самое оно добавить паники, устроив пожар. Подпалил гардину, дождался, когда началась суматоха, и, когда Милка начала командовать, дал всей толпе выйти из коридора в сауну, а потом, заскочив на минуту в одну из комнат, раздобыл дамский халат с капюшоном. В этом халате он выбрался через пролом мимо ничего не подозревавшего Юрки и смешался с кучкой «актеров».
Наверное, если бы под сводами бывшего винного погреба было не так темно, «дядя Вова» легко разобрался бы и с Тараном, и с Милкой. Но если Милку с факелом из газеты было более-менее видно, то Тарана, приотставшего от основной массы, он потерял из поля зрения. И побаивался вообще-то, что тот его вычислил.
Сказать по правде, «дядя Вова» подсознательно испытывал страх перед этим пацаном. Он, который отродясь ни ментов, ни братков-конкурентов не боялся. Кого надо — валил, кого надо — покупал и в итоге всех через хрен кидал, ни того требовали обстоятельства. А вот тут, перед этим несносным шпаненком, за которым фактически до последнего времени не стояло никакой серьезной силы, испытывал почти мистический ужас. Это ведь он со своей юной прошмандовкой по глупости подставил Мазаева и Калмыка. Он спер чемодан с компроматом и доставил его Птицыну, что подвесило самого Вову на тонкую ниточку, которую вот-вот могли чикнуть сговорившиеся меж собой Мазаев с Костылем и Самолет с Перфильевым. Наконец, Таран, этот сукин сын, каким-то образом выкрутился на даче Мазаева. Как этот наивняк догадался, что в бронежилете взрывчатка?!