— А ты умный парень! — сказал «дядя Вова». — Я-то думал, ты меня, как честный пионер-комсомолец, ментам сдашь сдуру! И впрямь, видать, необратимые перемены произошли. Молодежь пошла толковая до ужаса. Чуть что — в заложники берет. И правильно — жить-то надо. Напакостил ты мне, конечно, много, но куда денешься… Хочешь у меня работать?
— Не особо, — осклабился Юрка. — Если так, как на даче, откуда я тебе яблочки привез, то извини, нема дурных. И вообще, не о том говорим, хрестный! Мне нужно, чтоб ты нас отсюда на машине вывез. А тебе просто выжить надо, понял? Давай меняться?!
— Торговать вас демократы научили, это точно, — вздохнул «дядя Вова», не без некоторого беспокойства поглядывая на Юркин ствол. — И понта у вас разрослось видимо-невидимо…
В этот самый момент с правого берега отчетливо раздалось несколько тактов из битловской «Love story» в исполнении музыкального клаксона.
— Приехали! — улыбнулся «дядя Вова». — Тормози, Матрена! Вон туда причаливай!
— Поворачивай! — подтвердил Юрка.
— Ой, псих! Пропадем же там! — проворчала Милка, но повернула рули и почти тут же перекрыла топливо. Скорости вполне хватило, чтобы лодка прошла по инерции до самого берега и приткнулась к невысокому обрывчику, по которому можно было без труда выбраться наверх, к лесу.
Таран напряженно всмотрелся в промежутки между деревьями. Нет, ничего похожего на машину он не увидел. Тем не менее он вылез из лодки первым и помог выбраться «дяде Вове». Милка тоже вылезла и спросила:
— А лодку куда?
— Спихните в воду, оттолкните — пусть сама плывет подальше отсюда. Нечего всем знать, где мы вылезали.
— Там вещи всякие… — заметила Милка.
— Кому надо — приберут, — отмахнулся экс-смотрящий. — Не переживай за чужое добро! Ну что, пойдем? Тут полянка неподалеку, на ней нас машина ждет. Через часок будем в хорошем и тихом месте, у моих добрых друзей…
У Юрки были несколько другие планы, но он о них скромно умолчал.
Проигравший — выбывает…
На верху обрыва «дядя Вова», которого Юрка бережно поддерживал за раненую руку, указал на малозаметную тропинку, по которой двинулись к той самой поляночке. Юрка шел справа, чуть позади, направив на «дядю» ствол «стечкина», а тыл прикрывала Милка с пистолетом и финкой.
Конечно, Юрка все время, ежесекундно ожидал подвоха, и если откровенно сказать, то ругал себя за всю эту авантюру. Вполне был шанс отправить Вову за борт с дополнительной дыркой в башке. Там он уже никаких заподлянок состроить не сумел бы. А сейчас фиг его знает, что будет… А если там, на полянке, не одна машина, а две или три? И головорезов штук пятнадцать?
Однако что-то подсказывало Юрке, что вряд ли на полянке будет больше одной машины. Две машины в таких условиях, когда подняты на ноги все менты — того гляди, еще и вертолет поднимут, если горючее найдут! — это слишком заметно. Тем более — иномарки. «Москвичи» какие-нибудь или «жигулята» обтрюханные, конечно, и парой не вызвали бы подозрений… Но в них, по идее, должны быть свободные места хотя бы для двоих, поскольку вместе с «дядей Вовой» должен был эвакуироваться и ныне покойный Туз. Стало быть, на двух машинах, ежели что, больше восьми человек не будет никак. А если еще и лодочников предполагалось взять с собой, то рассчитывать надо максимум на семерых, включая «дядю Вову». Это в том случае, если машин будет две…
Но, когда вышли на полянку, Таран и вовсе удивился. Там стояла, скромно притулившись около пенька, одинокая трехдверная «Нива», а рядом с ней покуривал один-единственный водила. Конечно, он не испытал восторга от того, что увидел. Даже какой-то порыв у него на лице просматривался: а не газануть ли и не уехать ли отсюда к чертовой матери в Урюпинск? Короче, куда подальше. И ежели он этого не сделал, то вовсе не от избытка преданности шефу, а оттого, что отчетливо видел стволы.
— Не волнуйся, Сеня! — успокаивающим тоном произнес «дядя Вова». — Это не злые ребятишки. Милочку ты знаешь, даже трахал, может быть. А этот, с глушаком наперевес, — Юра Таран. Они меня очень просили их подвезти, только еще не придумали куда. Разве мы жадные, Сеня? Подвезем?
— Как скажете, хрестный…
Но тут вмешалась Милка:
— Сеня, у тебя ствол есть?
— Смотря какой… — Сеня нервно спохабничал и даже попытался состроить Милке глазки.
— То, на что ты намекаешь, юноша, — прищурилась Милка, — лично у тебя не ствол, а огрызок карандашика. Отлично помню. Мне стреляющий нужен, который у тебя под левой подмышкой. Подай его ручкой вперед, понял?