— Ты, блин, сам, что ли, в райкоме работал? — ухмыльнулся Чалдон. — До фига знаешь, смотрю!
— Не, — помотал головой Матюха, — я тогда еще в школу ходил. Но люди ж, е-мое, не слепые… В общем, эту ферму тогда вовсю уделывали: дом кирпичный поставили, участок соток семьдесят, с садом и пасекой, газ подвели, водопровод из скважины, паровое отопление — все как в городе. Специально дорогу проложили, только заасфальтировать не успели. Пятнадцать километров — не хрен собачий! Ну а саму ферму, где коров держать, до года сладить не сумели. Большая часть тех, кто тогда начинал, — бросили. Либо в обычное «купи-продай» ушли, либо пашут чисто для себя, «что собрал — то и сожрал». А вот этот агроном, Душин Степан Иванович, — упертый оказался. Ворочался, сработал какой-то временный деревянный коровник, пытался помаленьку достраивать то, что не доделали. Но уже безо всякой помощи, понял? Своими руками и себе в убыток. У него жена была, два сына взрослых — пахали усердно. Но этой весной его грохнули в городе. То ли задолжал, то ли просто с деньгами ехал — я лично не врубался. В общем после этого его семья отсюда уехала. А на ферме поселился младший братан хозяина — Леха. Он офицером был, то ли по здоровью комиссовался, то ли просто сократили. Ему лет сорок пять, а Степану за полтинник было — но Леха старее его выглядит. В Афгане был, кажется. Сюда, в Кузнецовку, он за покупками ездит да за пенсией, а так и носа не кажет. У него «Газель» есть и «каблук» — от брата остались. Трактор еще был, если Степанова жена не продала.
— А эти-то куда слиняли? — подивился Чалдон. — Неужели так все ему оставили? Или продали все-таки?
— Там, братуха, темный лес, — пожал плечами Матюха, — я не в курсе. Да и начхать, в принципе. А вот на фига туда этот «Блейзер» попилил — занятно… Давай сгоняем? Что-то мне подозрительно стало. «Уазик» твой здесь остался без бензина — это раз. Седой с братками туда попилил — это два…
— Думаешь, и парень с девкой там? — насторожил уши Чалдон.
— Вполне может быть и так.
Чалдон задумался на минуту. Если б парень с девкой нашлись — Жора мог бы его простить. С другой стороны, соваться туда, куда поехало аж два джипа, где могло быть больше десяти человек, — рискованно. Надо звонить в контору, где сидит какой-нибудь сонный дежурный. Прямого Жориного телефона у Чалдона не было, да и Жора небось десятый сон видит. Проще всего сделать вид, будто ничего не видели. Но появление «уазика» в Кузнецовке надо как-то объяснять, а то Жора может заподозрить, что он, Чалдон, его беглецам напрокат сдал. А если Матюха еще и проговорится насчет того, что тут ночью Седой катался, — не сносить Чалдону головы.
— Тут у вас телефона нет, конечно? — спросил Чалдон у Матюхи.
— Есть вообще-то, но лучше в Рыжовку сгонять. Там он на почте, а у нас — только на квартире участкового.
— Поехали!
В Рыжовку сторожа добрались за пять минут. Рыдван с тоской глянул на ночной киоск, но покупку пузыря решили на время отложить.
На звонок в контору ответил Митяй, очень тормозной парень, особенно спросонья. Ему требовалось четко объяснять, что да как, но Чалдон не собирался этого делать по телефону.
— Где Костыль? — с ходу спросил Чалдон.
— Дома, наверное, спит… — пробубнил дежурный.
— Телефон есть?
— Был… — к радости Чалдона, Митяй довольно быстро нашел нужный номер, и разговор с ним закончился.
Чалдон набрал и с волнением в душе ждал почти минуту.
— Какого хрена? — пробасил Костыль, даже не сказан «алло!».
— Машина моя нашлась, понял? В Кузнецовке, где Матюха живет. Подъезжай, тут интересные вещи творятся. И лучше не один. Лады?
— Усек. Жди через полчаса, может, чуть больше.
Уже повесив трубку, Чалдон заволновался. А ну как Седой поехал просто так, побалдеть с бабами на природе? Обсмеют потом… Однако решил, что лучше на холодное подуть, чем еще раз обжечься.
Наезд
Таран проснулся от собачьего лая. Когда они с Дашей пришли, собаки тоже лаяли, но на сей раз они гавкали на порядок злее, громче и отчаянней. Прямо-таки заходились!
Юрка сразу же обнаружил, что Даши рядом нет, но в первый момент подумал, что она вышла на балкон. Однако на балконе ее не оказалось. Тогда Юрка подумал — спросонья голова варила не очень! — вышла небось во двор, и это из-за нее собаки надрываются. Тогда Таран сам вылез на балкон и глянул вниз.