— Ну говори, я тебя хорошо слышу. А вообще за словами следи изредка. Иногда лишнее говоришь, по-моему.
— Ладно, буду краток, чтоб ты не волновался. Мы тут два ружьишка нашли случайно, и вот этот «козлик» поблизости стоял, — Костыль похлопал по капоту «уазика». — На нем девка с парнем от нас очень невежливо уехали, слышал, наверное? Так вот, есть мнение, что они тут, на ферме у Душина, прячутся.
— Родной, если б они здесь были, мы б их тебе уже вывели, — произнес Седой. — Нету их, сбежать успели.
— Не пудри мозги, корефан. Прячешь ты их, потому что ни хрена головой не думаешь. Если надеешься слупить с нас за услугу, то фиг ты угадал. Даром отдашь, понял?
— Заходи да проверь сам, — предложил Седой. — Хошь, открою для тебя лично калитку? Или слабо зайти одному?
Это был ответный удар за упрек в трусости.
— Да нет, — ответил Костыль, — ты мне их, кореш, сам за ручку выведешь. Я тоже иногда бываю гордый.
— Смотри-ка! — съехидничал Седой. — А может, просто очко играет?
— Да нет, друган, я за тебя беспокоюсь. Если я сюда сам поднимусь, ты пожалеть можешь.
— Правда? Ну, поднимайся!
— Похоже, братан, я зря время трачу. Короче, условия простые: выводите мне парня с девкой и хозяина, после чего сами садитесь и валите домой на полном газу. На раздумья — минута. Дальше разговор будет не такой вежливый. Время пошло!
Только в этот момент Седой разглядел — да и то случайно! — что братки Костыля, пока их основной ля-ля разводил, втихаря выползли из джипов и перебежали к забору. Сколько их там всего укрылось — не рассмотрел. Но в том, что теперь они обогнут забор и выйдут на тылы, не сомневался. Теперь надо было надеяться, что Мохеру повезет больше, чем Крылову.
— Минута прошла! — объявил Костыль. И мигом нырнул под ближнюю к «уазику» «паджеру». Перекатился колобком, прыгнул в боковую дверь, и оба джипа рванули вдоль забора вправо от ворот, а «уазик» — влево, в направлении недостроенного коровника. А из-за забора, оттуда, где прятались загодя выскочившие бойцы Костыля, гулко ударил выстрел помпового карабина, и в окошко второго этажа, как раз в ту комнату, где находились Седой, Пятак и Даша, влетела некая фигулина, трескуче разорвалась, и по комнате стал расползаться желтоватый дым.
— «Черемуха»! — завопил Седой. — Тикай!
Он-то успел выскочить, не глотанув этой дряни. А вот Пятак и Даша вовремя не отреагировали. Зачихали, закашляли, залились слезами…
В то же самое время со стороны сада послышался трескучий удар — это джипы Костыля дружными усилиями протаранили забор. Шарах! Гвозди, которыми были прибиты к столбам слеги, не выдержали, и целая секция между двумя столбами легла плашмя. Кум, наблюдавший за воротами, мог стрелять только наугад — деревья и кусты загораживали от него нескольких бойцов с автоматами, одетых в камуфляжную форму, которые сразу проскочили в сад и залегли в междурядьях, прячась в картофельной ботве. Панкрат из своего крыжовника успел только один раз стрекануть. Четыре автомата дружно полили его свинцом и навертели дыр, которых на пять покойников хватило бы.
Эти четверо, разделавшись с Панкратом, сделали перебежку парами. Двое мочили по окну кухни, а двое других, пробежав по грядке, нырнули в ботву. Кум теперь не только ни черта не видел, но и башки поднять не мог — пули влетали в проем окна почти непрерывно, рикошетили от стен, отсекали щепки от оконной рамы, где стекол уже после первого штурма почти не осталось, дырявили металлическую посуду и расшибали всякие банки-склянки. Ошалевший со страху Кум уселся на корточки сбоку от окна, спрятав голову за простенок, положил автомат на подоконник и давил на спуск, посылая пулю в белый свет как в копеечку. Само собой, что ни одного из бойцов Костыля даже не задело, и они вполне благополучно подобрались к площадке совсем близко. Бах! Один из них употребил подствольник и точно положил гранату прямо в окошко. Граната ударила в шкаф с посудой, от разрыва он рассыпался на несколько кусков, осколки достали Кума по голове, вышибли глаза, расковыряли мозги…
Вторую гранату бойцы засадили в окно второго этажа, но там уже никого не было. Седой убежал наверх, в мансарду, рассчитывая, что туда газ не поднимется. А Пятак и Даша, полуослепшие, кашляющие и чихающие, метались туда-сюда по этажу, пытаясь спастись от расползающегося облака. Разрыв подствольной гранаты воздушной волной разогнал газ по всему этажу, и Гога с Килой тоже ощутили резь в глазах.
Сразу после второго выстрела из подствольника ребята Костыля броском перебежали площадку и подскочили к окну кухни. Двое присели, сцепив руки крест-накрест, третий встал на эту живую подставку, и братки, пружинисто выпрямившись, прямо-таки забросили его в окно. Затем точно так же туда влетел второй, который, пока первый прикрывал со стороны коридора и прихожей, отодвигал засов. За это время двое остававшихся во дворе успели надеть на морды противогазы ГП-7 — жутковатые намордники с круглыми стеклами, металлическими переговорными мембранами, напоминающими поросячий пятачок, лямками на затылке и привинченными слева к маске небольшими фильтрующе-поглощающими коробками. Эти двое пробежали до угла коридора, прикрывая братков, пока те тоже надевали противогазы. Один из них, кроме автомата, нес за спиной помповый карабин для стрельбы газовыми гранатами. Решив, что на втором этаже еще недостаточно газа, он выстрелил наверх через промежуток между перилами. Хлоп! Граната разорвалась, желтый дым стал растекаться по этажу, а бойцы, быстро проскочив по лестнице, короткими очередями в упор расстреляли Гогу и Килу, которые, побросав пистолеты, выли от боли в глазах и заходились кашлем.