Ну а автомат, конечно, бросить необходимо, если в город ехать. Это настоящие бандюки могут себе позволить кататься с волынами, а Тарана менты заберут или вообще пристрелят. Но сейчас его бросать еще рано…
Словно бы в подтверждение этой мысли, где-то неподалеку затрещали кусты, а потом протарахтела одна короткая очередь, потом другая. Кто-то коротко вскрикнул, другой голос басовито матернулся, и сразу после этого пошло: та-та-та! та-та-та-та! та-та-та! Молотило сразу несколько стволов и в разные стороны.
Правда, все это происходило не в одной сотне метров от Тарана, и пули сюда, в яму, не залетали. Кто ж там дерется? Не иначе Жорины братки настигли Седого или еще кого-то из его кодлы. Во, фейерверк устроили! А может, все-таки менты наехали?! Совесть заговорила или, допустим, им Вася Самолет больше, чем Жора, заплатил…
Стрельба продолжалась минуты две и стихла так же внезапно, как началась. Зато после этого послышались какой-то неясный шум, приглушенные крики, что-то похожее на звуки ударов, а потом шорох и треск, будто кого-то волокли через кусты. Эти звуки стали постепенно удаляться и вскоре совсем стихли.
Таран еще некоторое время полежал, а потом подумал, что надо делать отсюда ноги. Фиг его знает, может быть, если Жорина контора зацапала Седого, то сейчас и его искать бросится? А тут в яме ничего не высидишь, ему вокруг ничего не видно, и бандюки запросто могут подобраться незаметно.
Поэтому Юрка выбрался из ямы и двинулся в сторону, противоположную той, откуда слышалась стрельба.
Шел он долго и наугад. Просто так, особо не ориентируясь по солнцу и без какой-либо конкретной цели — лишь бы подальше от фермы.
Сколько времени Таран проплутал — черт его знает. Он не смотрел на часы ни тогда, когда уползал с фермы, ни тогда, когда уходил из ямы. Посмотрел на часы только в тот момент, когда лес поредел и впереди показалось открытое место.
Выбираться из-под прикрытия деревьев и кустов Юрка не торопился. Выбрался к опушке и осмотрелся.
Впереди, метрах в двухстах от крайних кустов, стояло несколько домишек. Совсем не таких, как у Душина. Это были обычные деревенские избушки — приземистые, деревянные, с серыми шиферными и ржаво-красными жестяными крышами.
Посидев немного и понаблюдав, Юрка обратил внимание на то, что никаких обычных сельских звуков со стороны деревушки не слышно. Трактор, правда, где-то тарахтел, но он, похоже, работал далеко отсюда. Но ни куриного клохтанья, ни петушиного кукареканья, ни мычания, ни разговоров людей не было слышно. Чуть позже разглядел, что в ближней избе окна закрыты ставнями и забиты досками. Затем обратил внимание на то, что вдоль забора, ограждавшего приусадебный участок избы, буйно растет бурьян.
Немного подумав, Юрка осторожно вышел из-за кустов и, посматривая по сторонам, осторожно приблизился к этой заколоченной избушке. Нет, никто его не окликнул. Из осторожности Таран не стал обходить избу, а пролез в огород через дыру в покосившемся и полусгнившем штакетном заборе. Едва-едва его не повалил при этом — забор держался на честном слове.
Огородом то место, куда он забрался, можно было назвать чисто номинально, садом — тоже. Это были заросли все из тех же малины и крапивы, только малина здесь была не дикая, а одичавшая. Еще лопухи росли, сурепка, лебеда и хрен, кажется, — Юркины ботанические познания были слабоваты. И штук пять полузасохших яблонь стояло, с не-обрезанными сухими ветками, напоминавшими тараканьи лапы. Где-то, правда, отдельными кустиками цвела картошка, должно быть, сама по себе произраставшая из невыкопанных клубней. Это чудо природы небось было бы шибко интересно изучить генетикам, но Юрка просто принял наличие таких кустиков к сведению. Гораздо больше его интересовало: нет ли возможности залезть в эту избушку и там пересидеть до темноты?
Через густые заросли Таран едва продрался к покосившейся пристройке — не то курятнику, не то хлеву. Взобравшись на нее, можно было влезть в слуховое окно чердака, точнее, просто в дыру между двумя потрескавшимися и поврежденными червяками бревнами, поскольку никакой рамы там не было. Таран положил на низкую толевую крышу пристройки кейс и автомат, уперся в нее руками, подтянулся и залез, побаиваясь, правда, что пристройка, сколоченная из сгнившего горбыля, завалится под его тяжестью. Но пристройка выдержала, и Таран вместе со своим багажом пролез по ней на чердак.
Тут, как видно, был некогда сеновал, но сена сюда не закладывали уже не один год. За дощатой перегородкой чуть подальше был уже собственно чердак, заваленный всяким хламом: ломаной мебелью, ящиками, пустыми бутылками, тряпьем и рваньем, чье прежнее качество определялось с большим трудом. Дальше обнаружилась деревянная лестница, ведущая вниз, и Таран спустился по ней в пыльные сени, освещенные только светом, проникавшим через щели между ставнями. Комната, куда Юрка прошел через низкую деревянную дверцу, утепленную изнутри войлоком, была пуста. Как видно, отсюда вывезли всю обстановку. Только ухваты и кочерга стояли у закопченной и растрескавшейся русской печки да на лежанке валялся драный тюфяк. Вот туда-то, на эту лежанку, Таран и забрался. Он вдруг почуял сильную усталость. Подсунул кейс под изголовье тюфяка, положил рядом с собой автомат — и заснул…