От фермы до химзавода
Перестрелка, звуки которой Таран слышал, сидя в яме, произошла между бойцами Прони и Седым. В отличие от Юрки Седой не ползал по канаве, а буквально перелетел через забор с помощью лестницы и, мягко приземлившись, как кот, на четыре точки, сразу же дунул в лес. Проня с ребятами, обежав забор, выскочили в промежуток между усадьбой и скотным двором тогда, когда Седой отмахал уже метров двести. Но преследователи сразу же засекли примятую траву и сбитую росу, а потому четко определили, куда бежать. Поэтому они довольно быстро догнали Седого. Возможно, если б тот не сбавил шаг, а, наоборот, припустил бегом, то мог бы оторваться от них. Но Седой подумал, будто сможет подловить бойцов на мушку, залег с автоматом у дерева и встретил их двумя очередями. Одного он действительно завалил, но патронов у Седого оставалось всего ничего, и остальные бойцы прижали его огнем к земле, а Проня, обойдя справа, дал очередь — и изрешетил ноги. Тем не менее Седой дал еще очередь, после чего патроны у него кончились. Проня наскочил на него, оглушил прикладом по башке и надел наручники. Конечно, и Проне, и остальным, которые уже потеряли от рук Седого двух друганов, очень хотелось его на куски растерзать, но все помнили, что Костыль требовал его живым брать. Ограничились тем, что немного попинали, а затем поволокли на ферму. Идти сам он не мог: на правой ноге перебило голень, а на левой две пули засели в бедре и в икре.
К тому времени, когда Седого притащили, Костыль весь изнервничался и был жутко рад, что хоть одного из двоих сбежавших они догнали. Правда, он был разочарован, что при Седом не оказалось кейса. Даже больше, чем потерей еще одного бойца. Кроме того, Матюха с Чалдоном, посланные разыскивать Юрку, все еще не вернулись. Учитывая, что Таран уже завалил Кумпола и собачника на складе. Костыль беспокоился за их судьбу, поскольку уже знал, что Юрка сбежал с автоматом. Но самое главное — теперь выходило, что он и кейс унес. Впрочем, в это Костыль поверил отнюдь не сразу.
Истекающего кровью Седого притащили в раскуроченную кухню и пристегнули к стулу. Рыдван принес из принадлежавшего Душину гаража канистру с бензином и демонстративно поплескал из нее вниз, на лежавших в подполе покойников. А Костыль, поглядев на бледного как смерть Седого, произнес:
— Ну что, Ваня? Говоришь, смертный час настал? Что ж ты, сука, по-хорошему не захотел, а? Своих братанов не пожалел, хозяев здешних замочил, двух моих парней угробил? Отвечай, курва! — и с двух сторон ладонями хлестнул Седого по ушам.
— Чего отвечать-то? — взвыл Седой. — Все одно сдохну! Банкуй, Костылятина, твой понт!
— Сдохнуть можно по-разному, кореш! Если я тебе сейчас в лобешник засажу и мозги через затылок вышибу — это я, считай, подарок тебе сделаю. Но только, чтоб этот подарок заслужить, ты должен мне кое-что рассказать. Первое: что ты знаешь про кейс господина Крылова? Учти, я уже про него немножко знаю от девушки Даши.
— Да я сам об этом кейсе только от нее и узнал! — простонал Седой. — Про него только Душин знал, вот-вот готов был расколоться, а тут вы наехали.
— И ты не знал, где он лежит?
— Понятия не имел.
— А почему, когда мы приехали, ты в комнате с камином сидел? Говори, быстро!
Это сопровождалось еще парой оплеух, и Седой завопил:
— Да просто так сидел, там окна на две стороны! И дорогу видно, и двор.
— Допустим. Душин этот мог пацану сказать, где кейс спрятан? Мог или нет?
— Мог!!! — дернулся от удара Седой. — Чего спрашиваешь? Сам ведь знаешь!
— Я ничего не знаю. Почему девка говорит, что это ты кейс вытащил?
— Я? Вытащил? Да я не знал, что он в камине лежит! — Эта роковая фраза вырвалась у обезумевшего от боли и ужаса Седого по чистой случайности. Он догадался, что раз его спрашивают, почему он сидел в комнате с камином, значит, уже знают, что кейс был спрятан где-то там. И Седой хотел сказать: «Я не знал, что он в комнате с камином лежит!» Но от волнения сократил фразу, и это сильно ухудшило его положение.